— А что если в обмен на возможность забрать к себе Ника среди недели — я предложу тебе заняться со мной любовью? — бросил он, издевательски усмехаясь. — А? Всем хорошо. Кроме хромого зайчика конечно, которому вовсе не обязательно об этом знать.
— Как же быстро ты заставляешь людей себя презирать, — сузила глаза Ева.
— О да, я в этом специалист! — хохотнул он. — Эквивалент цены Ева может быть разным. Тем более, я знаю, что ты не слишком принципиальна и однажды ты уже изменила своему любимому. У тебя дикая природа, тебя вырастила улица и банда чёрных. Как долго ты будешь корчить из себя примерную непорочность? К тому же, на многие человеческие недостатки ты смотришь сквозь пальцы, и относишься проще, чем это выказываешь.
— Нужно было всё-таки тебя грохнуть, как предлагал Огги, — процедила она, послав на него исподлобья убийственный взгляд.
— Ну что, сейчас? В мою спальню? Няня присмотрит за Ником. И вечером тебе не придётся с ним прощаться, ты сможешь забрать его к себе на весь завтрашний день, — хищно улыбаясь, Адам с интересом следил за ней глазами.
— Прекрати! Не смей меня искушать. Ты ведь говорил, что не будешь со мной торговаться и вынуждать меня бороться с тобой другими способами. Это грязные приёмы Адам! — Еву буквально трясло от злости.
— Расслабься, я просто прикалываюсь, — сухо засмеялся он. — Я ни за что не отдам тебе своего сына, тем более, чтобы он проводил время в компании Эджея. Или ты уже начала колебаться?
— Почему бы мне не треснуть тебя этим роботом? — Ева пхнула ногой валяющуюся рядом игрушку. Совершенно не ожидая того, что в следующее мгновение Адам перекинет её себе через плечо и начнёт кружить. Он не останавливался даже после того, как она начала визжать. Он вообще не собирался останавливаться — они рухнули в мягкие игрушки, когда у них обоих закружилась голова. Но при этом Адам ещё умудрился сжать ей руки и впиться в губы долгим поцелуем, пока мир в голове Евы вращался с бешеной скоростью.
— И я так хочу! — радостно заявил Ник, падая на них сверху, лишая Еву возможности вызвериться на Адама как следует.
— Твой папа просто не знает, что так делать нельзя! — еле выбравшись, задыхаясь от негодования, выдавила Ева, нервно сдувая с лица волосы. — Его нужно поставить в угол! — и она посмотрела на Адама так, что кроме матерных слов в её взгляде он больше ничего не увидел.
— Своё я отстоял на несколько жизней вперёд, — поднимаясь, раздраженно произнёс он. — Моя … расчудесная мать, — Адам заскрипел зубами, сдерживая поток слов. — Запирала меня в кладовой на сутки, когда я был примерно в таком возрасте как Ник и даже младше. Не уверен, что я не двинулся именно тогда.
— Это многое объясняет, — бросила Ева, чуточку смягчившись. Вопрос детей и родителей для неё самой всегда стоял очень остро.
— А ещё она уходила, — тем же тоном продолжал Адам. — Распахивала входную дверь, каждый раз обещая мне, что больше никогда не вернётся. Рыдая, я ждал её на пороге часами, на холоде, голодный. … Пока однажды мне не стало всё равно. Тогда же она и умерла от передоза, а меня забрал дядя по отцу. Так я очутился в штатах.
Где же ты родился? — заинтересовалась Ева, впервые слыша эту историю.
— В Ирландии. Мне было девять, когда я уехал оттуда.
— Но ведь ты же ездил туда уже будучи взрослым? На родину?
— Нет, — с горечью покачал головой Адам. — Я не помню ни одного светлого дня из своего детства в Ирландии.
— Поэтому ты пытаешься дать нашему сыну всего по максимуму?
Адам кивнул. И с искренним любопытством, с лёгким налётом чуткости, Ева спросила снова:
— А что твой отец?
— Убили в пьяной драке, прямо перед моим рождением. Так что не у тебя одной было трудное детство Ева. Видишь, как много на самом деле между нами общего.
— И каково тебе было у дяди, раз уж пошло такое откровение? — Ева наблюдала как их сын, сидя неподалёку сосредоточено складывает из кубиков слова. Она слушала Адама, осознавая, что сегодня она вошла в эксклюзивный круг посвященных, а так же, что откровенничает Адам Пирс не просто так — это значило, что крышка захлопнулась и отступать он ей не даст.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Мой дядя был ещё тем скрягой! — фыркнул Адам, усмехаясь своим воспоминаниям. — Зато, благодаря его муштре я приучился к порядку и научился зарабатывать. Он оставил мне солидное состояние, которое я и приумножил.
— То есть мать Эрика была твоей кузиной? Почему же твой дядя оставил состояние тебе, а не своей родной дочери?
— Из-за ненависти к своему зятю. Старик по жизни был с прибабахом. Но в последнее время я часто вспоминаю своего дядюшку. Уже ближе к смерти на него снизошло что-то вроде прозрения, каждый раз при встрече старый Грэг сыпал какими-то двусмысленными философскими фразами о смысле жизни. Это заставляет задуматься — стоило ли прожить такую непростую и противоречивую жизнь, чтобы в конце пути в полном одиночестве и при таких больших деньгах понять, что каждый день своей жизни ты просто обворовывал себя. Он сильно разочаровался, оглядываясь назад.
— И ты боишься повторить его судьбу? Ты ищешь смысл жизни, Адам? — не сдержала улыбку Ева, удивляясь сегодняшней необычайной открытости этого человека. — Сегодня я немного узнала «бостонскую акулу» с внутренней потаённой стороны. За такую конфиденциальную информацию газеты действительно отвалили бы мне кучу деньжищ. Жаль, что ты пригрозил мне несчастным случаем, — Ева сглаживала острые углы своей непринуждённостью. — Ты специально позволил мне познакомиться с тобой таким? Ты пронимаешь меня сентиментальными историями, доверяешь личные тайны ведь не просто так. Что ты задумал Адам Пирс?
— Главное расслабься и не нервничай, — хмыкнул Адам, пружинисто вскакивая на ноги. В его походке было слишком много самоуверенности, так обычно ходят люди, которые привыкли идти напролом. В том, как он держал плечи, поворачивал голову — виделось, что этот мужчина не станет расшаркиваться, он просто получит то, что заприметил, обставляя противника в пару просчитанных ходов.
Еву тревожила её внутренняя уверенность в том, что у Адама Пирса был приготовлен какой-то план.
Он принципиально не стал ей помогать прощаться с сыном, она сама постаралась объяснить Нику, когда укладывала того спать:
— Я вернусь обязательно, через семь дней, мой хороший. Ты ведь уже умеешь считать. Дни быстро пролетят. Мы даже не заметим. А ты пока нарисуешь мне что-нибудь.
— Ты очень любишь того зайчика, да? — вздохнул Ник, прижимаясь к матери. — Почему его нельзя забрать сюда?
— Его нельзя тревожить или переносить. Но я расскажу ему о тебе и передам привет.
— Ладно. Я буду ждать, — сонно пробормотал малыш. — Мама спой мне.
Ева ещё какое-то время посидела у кровати спящего сына, затем тихо вышла, бесшумно прикрыв за собой дверь, унося в своём сердце безмерную тяжесть.
— Что, даже не скажешь мне «до свидания»? — с претензией окликнул её у входных дверей Адам. — Мне показалось, мы вышли на следующий уровень нашего общения.
— Но это не меняет главного, Адам, — устало ответила девушка, бросив на него унылый взгляд.
— У тебя хваткий ум Ева, но похоже ты мало уделяла внимания психологии. Мне придётся научить тебя как следует со мной прощаться, — несколько секунд и руки Адама уже притягивают её к себе за талию. — Это не требует чрезмерных усилий над собой. Скажи «скоро увидимся» и поцелуй меня в щёку. Да, я рассказывал о себе не просто так. Со мной можно найти общий язык, главное понять, как это использовать всем во благо.
— Скоро увидимся, Адам, — шепнула Ева, послушно поцеловав его в щёку. Тут она как раз понимала, что если сделать наоборот, это может послужить пусковым механизмом его беспощадности.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Глава 9
Через время она уже мчала на своём байке. Эджей целый день не беспокоил её, дабы не отрывать от общения с сыном и Ева всем сердцем была благодарна ему за это. Она успела соскучиться, поэтому открывая дверь, она улыбалась в предвкушении встречи.
