Потом Адель процедила:
— Да, дела… И давно тебя тошнит?
— Н-нет… неделю, наверное… Может, больше, но тогда не так сильно. Просто не хотелось есть по утрам, голова от этого болела…
— А что все же, извини за настойчивость, с месячными?
— У меня с самого начала был неустойчивый цикл. Иногда бывали задержки дней на пять-шесть…
— А сейчас?
— Я не помню…
— Стыдись, скаут Айрин! У девушки должен быть заветный календарик для праздников. Что ж, тогда напряги память. Когда в последний раз ты заходила в аптеку?
— Месяц… нет, два месяца… Немного больше двух месяцев назад.
Адель и Николь многозначительно переглянулись, Николь вздохнула.
— Ох, беда с этими провинциалками! Ну-ну, не сверкай своими зелеными прожекторами, не боюсь. Во-первых, я сама родом из задницы по имени Булл-Крик-Таун, которую все ее жители ласково называют Булл-Шит-Таун, а во-вторых, я и сама научилась считать дни только после первого аборта. Зато на всю жизнь.
— А… аборта?!
— Даю по буквам: Антверпен, Брюссель, Оттава, Рим, Толедо. Крайне неприятная операция, являющаяся следствием небрежности при подсчетах, а также беспорядочных половых связей с мужчиной и игнорированием контрацепции. Говоря по-простому, сдается мне, ты залетела, подруга.
Айрин посмотрела на Николь. Потом на Адель. Потом перевела взгляд на свой живот. А когда подняла голову, на лице ее неожиданно расцвела улыбка.
— Неужели я… беременна?
— Хочешь сказать, тебя это радует?
— Конечно! Это же чудо. У меня будет ребенок…
Николь в очередной раз фыркнула, однако теперь в этом звуке явно слышалась растерянность, а Адель обеспокоенно нахмурилась.
— Послушай, Айрин, если ты думаешь, что таким образом сможешь вернуть своего Райза…
Айрин с изумлением посмотрела на Адель.
— Господи, да при чем здесь это! Разумеется, я ему скажу, он имеет право знать, ведь он отец, но я совершенно не собираюсь никого никуда возвращать.
— Но ведь… Ты прости, я не хочу тебя пугать, но у нашей богадельни довольно паскудная политика в отношении даже замужних женщин.
— Ты о чем?
— Я о том, что мы с Шарлиз подписывали специальный пункт в контракте, который оговаривал, что мы не имеем права забеременеть в первые полтора года замужества.
Айрин вытаращила глаза.
— Что еще за дикость! Какое дело фирме до вашей семейной жизни…
— Работодатель хочет быть уверен, что выгодные и важные сделки не пойдут прахом в самый неподходящий момент. Согласись, трудно очаровать клиента, если пузо налезает на нос и каждые полчаса приходится бегать в туалет.
Айрин молчала. Николь сочувственно заметила:
— Адель права. Она хоть контракт подписывала, а тебя они выпрут с работы, как только узнают о беременности. Мой совет — поспеши к гинекологу. Судя по всему, срок еще не слишком большой.
— То есть… вы что, считаете, что мне нужно избавиться… избавиться от ребенка?!
Адель тихо и очень взволнованно сказала:
— Я католичка, Айрин, и избавь меня Мадонна от таких советов. Решение ты примешь сама, но мы должны тебя предупредить о последствиях.
Айрин вскинула голову. Теперь на ее щеках играл настоящий румянец, руки непроизвольным защищающим жестом легли на пока еще плоский живот.
— Никогда! Никогда и ни за что! Он живой! Он уже живет во мне! Он мне доверяет. Я не собираюсь убивать собственного ребенка ради какой-то фирмы!
Адель и Николь переглянулись и вздохнули. Потом Николь успокаивающе подмигнула.
— Не будем торопить события. Возможно, никакой беременности и нет. Возможно, во всем виноват стресс. Возможно, Джеффа Райза обрадует сообщение о том, что его чресла смогли породить новую жизнь. Возможно — теоретически! — что он согласится обеспечить тебя и ребенка.
Адель скептически покачала головой.
— В последнем я не очень уверена, хотя… чем черт не шутит… Это означало бы…
— Скандал с женой, ты хочешь сказать? Не обязательно. Возможно, он не станет разводиться, но уж отстегнуть сумму на воспитание ему вполне по силам…
Айрин непонимающе уставилась на подруг.
— Какая еще жена! Джефф холост! Хотя я все равно не собираюсь настаивать на браке. Придумали жену какую-то…
Адель метнула острый взгляд на Николь, та чуть заметно покачала головой. На этом совещание в дамской комнате завершилось.
Девушки договорились созвониться и в самом ближайшем времени встретиться на нейтральной территории.
Нельзя сказать, чтобы физическое самочувствие Айрин сильно улучшилось, но зато этот трудный день принес ей сразу двух подруг. Поэтому даже на перспективу посещения гинеколога она смотрела без страха.
БЕЛЫЙ КАФЕЛЬ, БЕЛЫЙ ПОЛ
Видимо, предупреждение Адель о политике фирмы в отношении беременных и незамужних сотрудниц все же сработало, потому что на осмотр к врачу Айрин поехала через весь город, в муниципальную клинику, в самый последний момент передумав идти в ведомственный госпиталь.
Она с юности ненавидела женских врачей. Процедура осмотра казалась ей унизительной, и Айрин никогда не посещала гинеколога помимо ежегодного медосмотра на работе. Поэтому в прохладный и чистый коридор больницы она вступила с тяжелым сердцем.
Хорошо бы, чтобы врач оказался женщиной. В Аллентауне, в выпускном классе они с девчонками попали к гинекологу-мужчине, и то посещение смотрового кабинета Айрин помнила в точности так же, как помнят ночные кошмары: неясные тени, ослепительный свет и мерзкий холод в животе. И еще стыд. Ослепляющий, жгучий стыд, уверенность в том, что все будут смеяться, когда узнают об этом позоре…
Коридор перед кабинетом был пуст, и Айрин, секунду поколебавшись, нажала ручку. Улыбчивая молодая женщина в белом халате и аккуратной шапочке приветливо кивнула ей из-за стола.
— Проходите. Можете раздеться за ширмой, а карточку я заполню позже.
Она быстро и ловко осмотрела Айрин, немного задержавшись взглядом на подживших синяках и ссадинах на внутренней стороне бедер. Честно говоря, сама Айрин была удивлена, что от бурных свиданий с Джеффом осталось столько следов. Впрочем, на лице докторши никаких чувств не отразилось. Она улыбнулась и кивнула Айрин, после чего оставила ее за ширмой одеваться, а сама села писать карточку.
Айрин оделась и вышла в кабинет. Села перед столом, выжидающе глядя на доктора. Та дописала строчку, закрыла карточку и спокойно посмотрела на Айрин.
— Срок — девять недель, состояние матки удовлетворительное. Обычно я всегда поздравляю пациенток, однако в случаях, подобных вашему, должна задать вопрос: вы собираетесь оставить ребенка?
