Один крепыш лет десяти, второй худенький, видимо, младший брат.
– Сергунька, гляди, вон наш вчерашний плот. Видишь? – кричал старший, указывая на кусты.
– Вижу, Витёк.
– Здо́рово, что его никто не уплыл, – пошутил старший. – Это потому, что я его хорошо спрятал.
– Ура! – завопил Сергунька, подпрыгивая на одной ноге. – Сейчас поплывём на Южный полюс.
Мама насторожилась, услышав такие речи. Даня подплыл к берегу.
– Молодые путешественники, Виктор и Сергей! – обратилась мама к ребятам. – Доплыть по нашей речке до Южного полюса, конечно, заманчиво. Но я бы вам не советовала делать этого без родителей. Дорога на Южный полюс опасна, ваш корабль может перевернуться, а вы – утонуть.
– Я не утону, тётенька, – заверил маму Витёк. – Я хорошо плаваю.
– И я хорошо плаваю! – повторил за братом Сергунька.
Мама хотела возразить, но мальчишки уже добрались до кустов и выплыли из них на плотике. Он состоял из нескольких связанных серыми верёвками брёвен, покрытых пенопластом. Ребята, орудуя палками, как вёслами, медленно проплыли мимо Дани.
– Эй, мелюзга! – закричал ему Витёк. – Осторожней, а то попадёшь под винт нашего атлантического корабля, а нам потом отвечай!
Даня промолчал. Ему так захотелось стать моряком на этом судне и плыть вместе с экипажем на Южный полюс! Он покосился на маму: она грозила ему с берега пальцем. Даня вздохнул, выбежал из воды и снова, раскачавшись на тарзанке, прыгнул в очередной раз в воду.
– Ух! Хорошо!
Не успела мама дочитать до конца главу, как послышались крики. Она подняла голову: плот на середине реки, как она и предсказывала, перевернулся, и мальчишки беспомощно барахтались в воде. Сергунька стал тонуть, а Витёк плавал вокруг него и кричал во всё горло: «Помогите! Брат тонет. Помогите, люди!»
Мама вскочила, оглянулась вокруг. Помогать, кроме неё, было некому. А чем она могла помочь? Сама не умеет плавать! «Что делать? Что делать?» – завертелось у неё в голове. Мама стала молиться:
– Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй этих глупышей. Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй их, – твердила она одно и то же.
Вдруг она увидела, как Даня поплыл к барахтающимся мальчишкам на помощь. Она похолодела, горло как будто сжало железной рукой. Мама представила, как сейчас на её глазах утонут три ребёнка и среди них её единственный сын. Как она будет жить потом? Как? Как? Как? Надо было что-то делать, что-то делать, а не просто смотреть. И тогда она, шепча молитву, бросилась к реке. На ходу, не сознавая что делает, она сбросила юбку, вошла в воду. Она двигалась в воде и как будто видела себя со стороны. Ей казалось, что время замедлилось. Она медленно шла вперёд, ничего не чувствуя. При этом ясно понимала, что сейчас утонет вместе с ребятами. Мама не моргая вцепилась в них взглядом. Утонуть вместе с ними – это то единственное, что она могла сделать для них. Другого выхода она не видела. Вот вода дошла до её колен… До пояса…
А тем временем Даня уже доплыл до ребят. Сергунька нахлебался воды. Его голову с закрытыми глазами придерживал над водой Витёк. Он совершенно выбился из сил. Его большие, безумные от ужаса глаза впились в Даню.
– Не бойся! – ободрил его спокойным голосом Даня. – Мы спасём брата. Ты держи его с одной стороны. Я с другой. Молодец! А теперь плывём к берегу! Не спеши, Витёк!
Даня отдавал команды невозмутимым голосом, как будто всю жизнь спасал утопающих. Какой-то тихий голос внутри успокаивал его самого: «Всё будет хорошо. Не волнуйся, Даня. Плывите к берегу!»
И они поплыли…
А вода уже коснулась маминого подбородка.
– Господи! Господи! – кричала она, не слыша своего голоса. – Помоги нам! Помоги! По-мо-ги! Пожалуйста! Спаси! Спаси! Спаси!
И вдруг… Она не поняла, что произошло. Она не поняла, как ребята оказались прямо перед ней. Мама схватила Сергуньку и потащила на берег. Здесь она перевернула ребёнка на живот и, положив себе на колено, стала равномерно нажимать на спину. Рядом дрожал перепуганный насмерть Витёк. У Дани тоже зуб на зуб не попадал.
– Господи! Господи! – твердила мама. – Господи, помоги!
– Помоги! – просили ребята. И вдруг изо рта мальчика хлынула вода.
– Тётенька, ещё, ещё! Не переставайте! – умолял Витёк.
Через минуту Сергунька закашлял. Витёк схватил брата за плечи и стал трясти изо всех сил.
– Сергунька! Сергунька! Не умирай! – кричал он. – А то меня мамка за тебя пришибёт.
– Да не тряси ты его так. – Мама вырвала Сергуньку из рук брата. – Успокойся. Смотри! Он открыл глаза. Ожил! – прошептала мама и, упав на землю в изнеможении, зарыдала.
– Мама, что с тобой? – закричал Даня, подбегая к ней. – Ты тоже тонула?
– Тоже, – еле слышно выговорила мама.
Даня погладил маму по голове, а она никак не могла успокоиться.
Тем временем Сергунька, поддерживаемый братом, с трудом встал на трясущиеся ноги. Он, ничего не понимая, смотрел вокруг мутными глазами. Потом, не проронив ни слова, бледные и дрожащие ребята медленно пошли по косогору вверх, домой.
А сын с мамой, встав на колени, благодарили Господа за чудесное спасение. Потом Даня нашёл мамину юбку и помог ей одеться. Они долго сидели на берегу, приходя в себя после случившего.
– Ты же не умеешь плавать, зачем ты в речку бросилась, мама? – спросил Даня.
– И ты на моём месте поступил бы так же, – прерывающимся голосом ответила она. – А ты зачем поплыл? Умелые люди и те могут утонуть, ведь это целая наука – спасти утопающего.
– И ты на моём месте поступила бы так же! – ответил взрослым голосом Даня.
С косогора к ним торопились двое. Впереди Витёк, за ним, еле поспевая, босая женщина в голубом сарафане.
– Спасибо вам, люди добрые! – закричала она издалека. – Спасибо, что спасли моих дуралеев. – И она, подбежав, бросилась на шею маме, обливаясь слезами.
– Это не мы, – обнимая её, ответила мама. – Это Христос так чудесно спас ваших деток и нас.
– Это Христос, – повторил Даня.
– А я… Я… Уж который год собираюсь в церковь, а всё времени нет. А сейчас вот звонок с неба через этот случай прозвенел. И я услышала. Слава Богу! Услышала и пробудилась. Завтра же все вместе, Витёк, – обратилась она к сыну, – всей семьёй в храм. Будем Господа благодарить. Пора уж понять, что главное в жизни, а что нет.
– Это правильно, – улыбнулась мама. – Ой как правильно. Храни вас Господь!
– И тебя, моя мамулечка, – прошептал Даня. Он вдруг понял, какой огромной любовью любит его мать. Она любит его больше своей жизни, а он… а он даже не всегда слушается её. Мальчик вспомнил, как злился на маму, когда та не разрешала ему одному купаться, как хотел много раз ослушаться. – Прости меня, – проговорил он тихо и обнял маму изо всех сил. – Прости, любимая моя мамочка!
Живая доброта
Даня очень любил праздник Троицы. В этот день храм превращался в берёзовую рощу.
