– Я слышал, что сонный гриб насылает на людей кошмарные сны. Прости, если это случится с тобой, приятель.
* * *
В одном из коридоров княжьего терема Глеб столкнулся с советников Кудеяром. Тот выглядел, как всегда, опрятным, ухоженным, задумчиво серьезным.
– Кудеяр, где советники Рогдай и Будислав? – осведомился Глеб.
Белокурый советник пожал плечами и ответил:
– Не ведаю, Первоход. По времени уж давно должны были прийти. Однако их все еще нет.
Глеб нахмурился:
– Может, послать за ними кого-нибудь?
– Уже послал.
– Давно ли?
– Давно.
Глеб хотел еще что-то сказать, но передумал, кивнул и отправился по делам.
Тяжелая весть застала его в молодеческой комнате, где он сам давал наставления ратникам княгини, от которых зависела безопасность пира.
– И чтобы с охоронцами бояр не якшаться, – строго наставлял их Глеб. – Кстати, есть ли у вас среди них друзья?
– Никак нет, – ответил за всех пожилой широкоплечий десятник. – Не дружим мы с ними, советник, уж прости. А сказать правду, так иной раз и деремся. Не до смерти, конечно, но кровушку проливаем.
Глеб усмехнулся и сказал:
– Это хорошо.
– Чего? – не понял десятник.
Глеб задорно блеснул глазами.
– Я хотел сказать, что не одобрил бы вашей дружбы, коли б она была, – объяснил он спокойно. – Вы служите княгине, а значит – княжеству. Ваша служба почетна. А охоронцы бояр – всего лишь наемники. Вот я и говорю: не гоже доблестным воинам якшаться с продажными наемниками. Прав я или нет?
– Прав, – ответил десятник. Потом покосился на заулыбавшихся ратников и пояснил, улыбнувшись сам: – Ежели честно, то мы тоже так рассудили. Пусть на боярских охоронцах броня богаче и сапоги красивше, но наши мечи – крепче, а копья – острее.
– Вот это дело! – одобрительно улыбнулся Глеб. – А что до брони и сапог, то и у вас будут не хуже. Дайте только срок.
В этот момент дверь молодеческой распахнулась, и порог переступил советник Кудеяр. Был он взволнован и напряжен.
– Первоход, беда! – проговорил Кудеяр хриплым и перепуганным голосом.
– Что случилось? – быстро спросил Глеб.
– На советников Рогдая и Будислава напали!
По лицу Глеба пронеслась тень, брови съехались на переносице.
– Они живы?
– Живы. Но ранены. Будиславу проткнули живот. Рогдаю отрубили руку.
Ратники вскочили с лавок и схватились за мечи, но Глеб жестом приказал им расслабиться.
– К ним уже вызвали лекарей? – спросил он у бледного от горя Кудеяра.
– Да, – вымолвил тот. Вытер рукавом глаза и лоб и горестно добавил: – Это они, Глеб… Это Добровол и его приспешники. Клянусь Сварогом, это он подослал к Рогдаю и Будиславу убийц.
Несколько секунд Глеб стоял, сложив руки на груди и напряженно о чем-то размышляя. Кудеяр не выдержал молчания и резко спросил:
– Прикажешь отменить пир?
Глеб взглянул на него, потом покосился на ратников, снова перевел взгляд на советника Кудеяра и сказал:
– Пойдем-ка выйдем. Нужно переговорить. А вы… – повернулся он к ратникам, – будьте настороже. Если прикажу, пускайте в ход мечи. Но до той секунды ведите себя смирно.
– Как прикажешь, Первоход, – ответил за всех пожилой десятник.
Глеб кивнул ему, повернулся и вышел вместе с Кудеяром из молодеческой.
В коридоре он взял советника за плечо, приблизил к нему лицо и сказал:
– Никаких резких движений, понял? Веди себя, как вел.
– Но мы должны отменить пир, – дрожащим голосом произнес Кудеяр.
Глеб отрицательно качнул головой:
– Нет. Мы проведем пир в назначенное время.
– Но бояре что-то задумали!
– Может быть. Но врасплох им нас не застать. Верь мне.
Кудеяр нахмурился.
– Кажется, я тебя понимаю, Первоход, – медленно выговорил он. – Ты собрал пир, чтобы встретить всех своих врагов лицом к лицу. Я прав?
– Да, Кудеяр, – тихо ответил Глеб. – Ты прав. Пока я не набрал силу, мои противники не особо таятся. Я хочу нанести удар прежде, чем они расползутся по своим логовам и норам.
– Ты хочешь устроить бучу в пиршественном зале? – В голосе Кудеяра звучало сомнение. – Это может плохо для тебя кончиться. Бояр будет много. И все они явятся со своими охоронцами. Правила это допускают. Может, проще действовать не напрямик, а хитростью?
Глеб усмехнулся и холодно прищурил свои темные недобрые глаза.
– Хитростью, говоришь?
– Ну да, хитростью. Если узел не развязывается, нужно постепенно и неторопливо ослабить его, а затем развязать. Не стоит рубить по живому.
– Что ж, может, ты и прав, – сухо проронил Глеб. – Однако развязывать узлы я не мастер. А вот рубить… – Глеб положил пальцы на рукоять меча: – Рубить я умею хорошо. Поэтому просто доверься мне и ни о чем не думай.
5
Пир начался в означенное время. Бояре долго рассаживались по лавкам, стараясь занять места попочетнее, с приветливыми и дружелюбными улыбками интригуя промеж собой за эти места.
Боярин Грибок, самый старый из этой братии, едва передвигался, и поэтому двое слуг, самого смиренного вида, поддерживали его под локти.
– Я просил, чтобы все слуги и охоронцы остались за дверью, – громко сказал Глеб, завидев этих двоих.
– Я это помню, – кивнул стоявший рядом боярин Добровол. – Но ты видишь сам, советник, что Грибок не пройдет без помощи своих слуг и двух шагов. Дозволь его слугам остаться.
Глеб нахмурился, но поборол свою досаду и согласился:
– Ладно. Пускай остаются. Я ведь не зверь.
Вскоре бояре расселись. Грузные, широкобородые, разодетые в парчу и меха, величественно восседали они на покрытых шкурами и коврами лавках. Добровол выделялся и на их фоне. Он был ладнее, величественнее и горделивее прочих. Мех на полах и вороте его парчового плаща был гуще и ровнее, чем у других, и даже камни на его одежде и пальцах сверкали ярче, чем у прочих.
Княгиня, сказавшись больной, не пришла на пир. (На деле же сам Глеб отговорил Наталью от выхода, опасаясь за ее жизнь.) Глеб, восседающий во главе стола на правах первого советника, был одет в роскошную белую ферязь, которую ему подарила княгиня Наталья, а на плечи набросил алый плащ, скрепленный золотой фибулой. Поначалу он чувствовал себя в этом одеянии неуютно. Черт его знает – будто римский патриций какой-то. Но вскоре пообвыкся.
Кравчий и разносчики умело и незаметно суетились вокруг стола, выставляя блюда, наполняя тарелки, наливая вино в кубки. Вначале бояре все больше отмалчивались, лишь тихо переговариваясь промеж собой, и бросали на Глеба скользящие, хмурые взгляды. Им не понравилось, что охоронцев и слуг оставили в комнате подле молодеческой. Но вслух они не роптали, и на том спасибо.
Глеб быстро поборол смущение и держался с боярами приветливо и по-свойски. За несколько часов до начала пира он долго беседовал с княгиней Натальей, расспрашивая ее о каждом из бояр. Кто что любит, чем грешит и чего избегает. Теперь, когда он глядел на бородатые лица бояр, ему казалось, что он давно уже знаком с ними.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
