Крисп хрюкнул, точно от удара в живот. Ему тут же припомнился скакавший на запад монах, так старательно огибавший его и халогаев. Нельзя было с уверенностью утверждать, что это был Гнатий, но тот монах направлялся именно туда, куда двинулся бы беглый экс-патриарх — к землям Петрония.
Эти мысли Крисп высказал вслух, добавив:
— Теперь у Петрония будет собственный патриарх, чтобы короновать мятежника и оплевать Пирра как самозванца.
— Вполне возможно, — согласился Барсим с легким поклоном. — Для человека, столь недавно взошедшего на трон, — если быть точным, и недавно явившегося в город Видесс, — вы проявляете определенный талант к интригам.
— На месте Петрония именно это я и сделал бы, — пожал плечами Крисп.
— Именно. Но, поскольку Петроний известен коварством, вы мне не противоречите.
— Знаю. А у кого, по-вашему, я учился? — Крисп подумал немного, потом заметил:
— Когда будете уходить, Барсим, пришлите ко мне секретаря. Я продиктую указ, объявляющий Гнатия преступником, а за его голову — награду. Наверное, следует напомнить Пирру, чтобы тот со своей стороны его проклял.
— Вселенский патриарх уже позаботился об этом, ваше величество, — сообщил Барсим. — Вчера он предал Гнатия анафеме с алтаря Собора. Должен сказать, что даже для анафемы это была весьма сквернословная речь. В подтверждение могу привести такие выражения, как «извратитель патриаршего благочиния», «проказа духа» и «аспид, исходящий ядом с алтаря».
— Они друг друга всегда недолюбливали, — заметил Крисп.
Барсим поднял бровь, полузаметно признавая преуменьшение.
— Беда в том, — продолжил Крисп со вздохом, — что Гнатий просто предаст анафеме Пирра и никто ничего не добьется.
— Но Пирр обогнал противника. К тому же он проповедует в Соборе, и ему подчиняется церковь. Ему поверят больше, — возразил Барсим.
— Вы правы, — согласился Крисп.
Эта мысль его немного утешила. Он постарался не забыть ее — то было первое утешение за последние несколько дней.
* * *
Генерал Агапет потер свежий розовый рубец, вспахавший его правую щеку. Размером и формой новый шрам почти повторял старый, на левой щеке, побелевший с годами.
Генерал не пытался скрыть облегчения оттого, что о своей неудаче он докладывает в Тронной палате императору, а не в темнице недоброжелательному палачу.
— Благим богом клянусь, ваше величество, я до сих пор не знаю, как этот мерзавец прошел мимо меня к Девелтосу с такой бандой, — досадливо басил он. — И не знаю, как он сумел так быстро захватить город.
— Это меня тоже удивляет, — ответил Крисп. Он бывал в Девелтосе — мрачной серой крепости, охранявшей дорогу между столицей и восточным портом Опсикион. Стены Девелтоса показались ему тогда угрожающе высокими и крепкими.
— Я слыхал, что чародейство Арваша разбило одну из башен, открыв путь дикарям, — заметил Яковизий.
Агапет фыркнул.
— Это обычное оправдание тех, кто быстрее всех бежит с поля боя. Они и врут, как бегут. Если бы боевые чары срабатывали хоть через три раза на четвертый, на войну ходили бы колдуны, а нам, солдатам, оставалось бы дома сидеть да цветочки выращивать.
— Сколько я знаю, — вставил Мавр, — живыми из Девелтоса убрались только те, кто быстрее всех бежал с поля боя. Остальные мертвы.
— Да, это так, — признал Агапет. — Халогаи и вообще-то кровожадны, но этот Арваш мне кажется просто бесчеловечным. Но все же мои ребята худо-бедно держали их на другой стороне границы. А тут он провел мимо нас целую армию. Может, это и вправду была магия, ваше величество. Не знаю, как иначе это объяснить, чтоб мне обледенеть, если я лгу.
— Я уже слыхал, что Арваш — колдун, — сказал Крисп. — Никогда прежде не верил. Когда человеку везет, о нем тут же начинают ходить подобные слухи. Но сейчас я начинаю сомневаться.
— Говорят, халогаи убили всех священников в городе, — заметил Мавр. — Если Арваш и колдун, то его сила не от Фоса.
— Естественно, что язычник халогай не пользуется магией Фоса, — ответил Яковизий. — И если эти дикари вырезали весь город, вряд ли они остановились бы при виде синей сутаны. А вы? — Он изящно изогнул бровь.
Мавр давно привык не принимать его выходки всерьез.
— Прошу прощения, превосходный господин, но никогда не разорял городов, а потому не могу ответить на ваш вопрос определенно.
В малых дозах сарказм Яковизия бодрил. В больших — разъедал не хуже кислоты. Крисп вовремя перехватил инициативу.
— На самом деле вопрос стоит так: что делать теперь? Если я буду сражаться одновременно с Петронием и Арвашем, то лишь распылю силы и не разобью ни одного из них. Но если я навалюсь на одного, оставив второго в покое, тот может творить, что пожелает.
— Тебя не удивляет, что ты вообще захотел стать Автократором? — поинтересовался Яковизий с невыразимым злорадством.
— Я вообще-то не очень хотел становиться Автократором, — ответил Крисп. — Но позволить Анфиму прикончить меня показалось мне менее привлекательной идеей.
— Крисп, тебе придется откупиться от одного из врагов, чтобы разделаться со вторым, — сказал Мавр. — Если бы ты не воевал с Петронием, я тут же вывел бы из города свежую армию Агапету на подмогу. А так я опасался, что ты потерпишь поражение на западе, и моя помощь понадобится там.
— Я рад, что ты остался, — поспешно ответил Крисп, припомнив письмо Танилиды. — Как ни горько это признавать, но ты прав. А еще горше, что откупаться придется от Арваша. Петроний заплатил ему за вторжение в Кубрат, так что деньги он берет, это мы знаем. А когда я разобью Петрония — что ж, почтенному Арвашу придется вернуть наше золото, и не только наше. Если он думает, что я забуду или прощу то, что он сотворил с Девелтосом, он ошибается.
— И все же это правильный выбор. — Яковизий уверенно кивнул.
— Ты не можешь позволить себе торговаться с Петронием — это равносильно тому, чтобы признать его за равного. У Автократора в пределах Видесса не должно быть равных. А вот откупиться от чужеземного князька, чтобы тот оставил нас в покое, — такое случается сплошь и рядом.
Крисп покосился на Мавра; тот тоже кивнул.
— Правильно, ваше величество, — согласился Агапет, — покончим сначала с гражданской войной. Когда вас признает вся империя, в свое время вы разделаетесь и с Арвашем.
— Сколько Петроний заплатил Арвашу, чтобы тот натравил своих головорезов на Кубрат? — спросил Крисп.
— Пятьдесят фунтов золота — три тысячи шестьсот золотых, — тут же ответил Яковизий.
— Тогда уплати ему хоть вдвое, если придется, но выторгуй у него год мира, — приказал Крисп. — Я, правда, надеюсь, что ты сумеешь уговорить его на меньшую сумму — я-то знаю, как ты торгуешься.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
