Крисп покачал головой.
— Вы заслужили их, сражаясь против меня. Но вы честные люди. Вы заработаете еще.
Пока его солдаты разоружали самых упрямых мятежников, чародеи принимали клятвы верности остальных патродотонцев. Когда процедура завершилась, к Криспу подошел Трокунд, а за ним взвод халогаев, тащивший троих видессиан скорбного вида.
— Ваше величество, эти трое, — Трокунд ткнул пальцем по очереди во всех троих, — дали ложные клятвы. Обещая вам свою верность, в сердце они намеревались предать вас.
— Я знал, что это случится, — вздохнул Крисп. Он повернулся к халогаям:
— Раздеть, дать каждому по дюжине добрых плетей и пустить голыми по дороге. Такие подлецы хуже честных врагов.
— Слушаюсь, твое величество, — ответил взводный Нарвикка.
Один из видессиан кинулся бежать, но не сумел даже вырваться из кольца халогаев. Те быстро вбили в землю палаточные колышки и привязали к ним троих пленников. Вскоре зазвучали резкие хлопки кнута и вопли солдат. Завершив экзекуцию, халогаи отвязали несчастных и позволили им унести ноги.
Ночью с северо-запада задул ветер, смывший жаркую духоту, висевшую над прибрежными низинами и делавшую ношение кольчуги еще более мучительным, чем обычно. А когда утром Крисп вышел из своего шатра, вдоль северного горизонта протянулась тускло-серая полоса туч.
Крисп обеспокоенно нахмурился. По деревенскому опыту он знал, что, когда эти тучи начинали громоздиться над Заистрийскими горами, близилась осень. А с осенью приходили дожди, превращавшие дороги в болота.
— Слишком рано они начинаются в этом году.
Он и не понял, что сказал это вслух, пока вышедший из соседнего шатра Саркис не ответил:
— О да, ваше величество. Хороши же мы будем, бегая за Петронием по большой миске овсянки.
Крисп сплюнул, словно Саркис своими словами призвал на землю Скотоса. Саркис рассмеялся. Но оба понимали, что шутка вышла грустная.
— Придется поторопиться, — произнес Крисп. — С помощью бога благого и премудрого я хочу прижать Петрония к стенке сейчас, пока он бежит. Я не намерен предоставить ему всю зиму для того, чтобы набрать силу и старых приятелей в войско.
— Разумно. — Саркис кивнул. — Очень разумно, ваше величество. В следующем году вам придется что-то делать с Арвашем Черным Плащом. Было бы глупо делить войско, чтобы сражаться с ним и с Петронием одновременно.
— Верно. — Мнение Криспа о Саркисе поднялось еще немного. Мало кто из солдат беспокоился относительно Арваша или северной границы вообще так, как император. Потом ему пришло в голову, что Саркис мог согласиться с ним ради того, чтобы подняться в автократорских глазах. Оказалось, что тому, кто носит корону, приходится решать подобные дилеммы постоянно. Крисп не ожидал этого. И не любил.
Он отстоял очередь за завтраком и получил толстый ломоть хлеба и горсть соленых олив. Последнюю косточку он сплюнул уже со спины Прогресса. Армия двигалась к поместьям Петрония со всей возможной быстротой. Неожиданная прохлада облегчала путь, но каждый раз, оглядываясь, Крисп видел, что облака все сильнее затягивают северную половину небосвода. Он не мог даже приказать прибавить ходу — иначе халогаи отстали бы от основного ядра армии. Оставалось только ворчать.
Догнавший его императорский гонец тоже не улучшил Криспу настроения, лишний раз напомнив, что армия могла бы двигаться и побыстрее. Доставленный гонцом свиток был запечатан небесно-голубым воском.
— От патриарха? — спросил Крисп. — Он передал суть?
Иной раз тот, кто посылал письмо, сообщал гонцу его содержание, чтобы адресат получил сообщение, даже если письмо будет уничтожено. Но гонец покачал головой.
— Нет, ваше величество.
— Ладно, прочту сам. — Крисп сломал печать. Половину листа занимали пышные приветствия. Крисп пробежал их глазами в поисках сути. Оказалось, что письмо сводится к двум пунктам: Гнатий по-прежнему томится в монастыре, где от безделья начал писать историческую хронику, а Пирр счел необходимым сместить настоятеля и двух иерархов за ересь и еще одного настоятеля за противостояние патриаршей власти.
Крисп почесал в затылке. Он ведь знал, что Пирр склочен, так почему это его так удивляет?
— Будет ли ответ? — осведомился гонец, вытаскивая из кармана вощеную табличку и стиль.
— Да. — Крисп помолчал секунду, приводя мысли в порядок, и продиктовал:
— «От Автократора Криспа патриарху Пирру привет!
Надеюсь, что вы сохраните мир между священниками и монахами, прелатами и настоятелями. Имея мятежника в своих пределах и врага — у них, империя не нуждается в лишних раздорах». Все. Прочитай мне еще раз, будь добр.
Гонец послушно прочел написанное. Когда Крисп удовлетворенно кивнул, гонец закрыл табличку. Палочка воска была у него с собой, а горящий факел нашелся поблизости — легче было нести огонь с собой, чем разжигать его каждый вечер. Поднесли факел, и воск закапал на закрытую табличку. Крисп приложил к еще мягкому воску императорскую солнечную печать. Гонец отдал честь и ускакал.
Победа при Патродотоне позволила армии Криспа оставаться незамеченной еще полтора дня. Они приближались к землям Петрония. Крисп понимал, как ему повезло, — к вечеру первого дня после Патродотона начался дождь и лил всю ночь.
Поначалу солдаты приветствовали ливень, прибивавший поднятую конскими копытами пыль. Но к исходу второго дня непрерывных дождей Крисп услышал, как копыта Прогресса хлюпают в густой, липкой грязи.
Крестьяне в полях работали, как безумные, пытаясь убрать остатки урожая до того, как дожди погубят их. Страх за зерно пересилил даже ужас перед приближающейся армией. Вспомнив, в какие ужас и отчаяние приводили пару раз ранние дожди его односельчан, Крисп не мог не пожелать им удачи.
К полудню второго дня дождей армия Криспа вышла к реке Эризе, полноводному потоку, впадавшему на юге в Аранд. Когда-то через нее был перекинут деревянный мост. Остатки его еще дымились, несмотря на дождь. Сквозь пелену дождя Крисп мог различить на западном берегу конные разъезды врага.
Они тоже заметили его. Потрясая кулаками, мятежники осыпали Криспа оскорблениями, едва слышными из-за сотни футов водной глади. Впрочем, один крик слышался отчетливо: «Петроний Автократор!»
Крисп вздрогнул от гнева.
— Лучников! — рявкнул он Саркису.
Густые брови военачальника сошлись на переносице.
— Для наших луков это немалое расстояние, — ответил он. — А дождь намочит тетивы. Если у них остались люди на этом берегу, мы окажемся в ловушке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
