Барсим стоял у Криспа за спиной и возился с незнакомыми застежками.
— Вот так, — произнес он наконец. — Вы выглядите весьма воинственно, ваше величество.
— Да, похоже на то. — Голос Криспа даже ему самому показался удивленным.
Плечи императора напряглись, принимая вес панциря, который Барсим только что закончил застегивать. Крисп подозревал, что к вечеру плечи попросту заболят. Ему уже приходилось биться — с кубратами-кочевниками, — но броню он надел впервые в жизни.
И какую броню! Не для него простая кольчужная рубашка. Даже в блеклом свете, сочившемся сквозь алебастровые потолки императорских палат, играла бликами позолота. Когда Автократор Видесса вел свои войска в бой, каждый видел, кто командует армией.
Крисп взял островерхий шлем и пристроил его на голове так, чтобы тот не давил на уши. Шлем тоже был позолочен, а чуть выше висков к нему была припаяна корона из чистого золота. Позолота блестела и на ножнах, перевязи и рукояти меча. Отсутствовала она лишь на клинке, на красных сапогах и на копье, которое Крисп сжимал в правой руке. Это копье он нес с собой, когда впервые вступил в город Видесс. Оно, да еще золотой «на счастье», который Крисп носил на шее, — вот и все, что осталось от места, где он вырос.
Дара обняла его, но через кольчугу и подбивку Крисп не мог ощутить прикосновения ее тела. Осторожно, чтобы не причинить боли, он прижал ее к себе.
— Возвращайся поскорее, целым и невредимым, — прошептала она — издревле женщины провожали своих мужей на войну этими словами.
— Скоро вернусь, — ответил Крисп. — Придется. Лето подходит к концу, а с ним и военное время. Надеюсь только, что успею разбить Петрония, прежде чем начнутся дожди, и дороги превратятся в клей.
— Я не хочу, чтобы ты уезжал, — проговорила Дара.
— Я тоже. — Крисп еще не избавился от крестьянской неприязни к войне и приносимым ею разрушениям. — Но при мне солдаты будут сражаться лучше, чем без меня. — «Лучше, чем под каким-нибудь генералом, который, не приведи Фос, решит встать на другую сторону», — подумал Крисп. Все офицеры в отряде Криспа были молоды и честолюбивы — те люди, которые быстрее получат очередной чин при новом императоре, выпалывающем из армии ростки измены, чем при старом солдате, у которого хватит старых приятелей на каждый высокий пост. Крисп надеялся, что это поможет им сохранить верность. О своей судьбе в противном случае он старался не думать.
Дара тоже понимала это.
— Да хранит тебя благой бог.
— Твои бы слова да Фосу в уши.
Крисп прошел по коридору, мимо галереи портретов давно почивших императоров. У одного он на секунду задержался. Император Ставракий был изображен в том же облачении, что носил теперь Крисп. С обнаженным мечом в руке Ставракий походил на солдата на одного из тех ветеранов, которые научили Криспа всему, что тот знал о военном деле. Сравнивая себя с этим могучим и опытным бойцом, Крисп ощутил себя самозванцем.
Но как бы там ни было, ему придется показать, на что он способен. Он приостановился в дверях, привыкая к яркому солнечному свету, а заодно и вытирая платком пот со лба. В душной летней жаре Видесса кольчужная рубашка неплохо заменяла паровую баню.
Две сотни халогаев отсалютовали топорами выходящему императору.
Облаченные в кольчуги, они потели еще сильнее Криспа. Он хотел бы взять с собой на запад весь полк северян, в чьей верности был уверен полностью. Но гарнизон следовало оставить и в городе, чтобы, вернувшись, не найти его в чужих руках.
Конюх подвел к подножию лестницы Прогресса. Гнедой мерин стоял спокойно, пока Крисп карабкался в седло.
— В гавань Контоскалион! — приказал Крисп, махнув рукой халогаям, и дал Прогрессу шпор.
Конь шагом двинулся вперед. Гвардейцы сомкнули вокруг императора кольцо.
Когда император в сопровождении халогаев следовал через площадь Паламы и выехал на Срединную улицу, его сопровождало ликование толпы. С главной магистрали города они свернули на юг. Шум моря, никогда не умолкавший в столице, становился все громче. Когда будущий император только явился в столицу, ему потребовалось немало времени, чтобы привыкнуть к вечному хлюпанью волн под камнями. Теперь ему придется вновь привыкать к настоящей тишине.
У пристани тоже стояла толпа, глазеющая, как подтягиваются к сходням видесские войска. Моряки загоняли коней на огромные, тяжелые барки, перевозившие грузы между берегами Бычьего Брода; сквозь бормотание толпы то и дело прорывались яростные проклятия. В стороне стояли Трокунд с несколькими товарищами-чародеями, отчаянно стараясь не привлекать лишних взглядов.
Перед рядами солдат стоял новый патриарх Пирр. При приближении Криспа он поднял руки в благословении. Солдаты встали по стойке «смирно» и отдали честь. Толпа зашумела громче. Не обращали внимания только кони да моряки, пытавшиеся загнать их вверх по шатким сходням.
Халогаи расступились перед Криспом, позволяя ему подъехать к Пирру.
— Извините, что пришлось ускорить церемонию вашего введения в должность, пресвятой отец, — сказал император, наклоняясь в седле. — Я так тороплюсь разделаться с Петронием, что организовать все, как положено, не было времени.
Пирр отмел извинения взмахом руки.
— Избравший меня синод был созван истинно и законно, — ответил он, — так что в глазах Фоса я избран верно. По сравнению с этим пышность церемоний не значит ничего; я, пожалуй, даже рад, что мне не пришлось ее терпеть.
Только такой прирожденный аскет, как Пирр, мог извергнуть столь невидесскую мысль, подумал Крисп. Для большинства имперцев церемония была важнее жизни.
— Благословите ли вы меня и моих воинов, пресвятой отец? — спросил Крисп.
— Я благословляю вас и буду молиться за вашу победу над мятежником, — ответил Пирр достаточно громко, чтобы его услыхали и солдаты, и горожане, и добавил тихо, так, чтобы его услыхал один Крисп:
— Я уже благословил тебя двадцать лет назад, на том помосте в Кубрате. Я не изменил решения.
— Да, вы и Яковизий, — вспомнил Крисп.
Вельможа отправился на север выкупать угнанных кубратами в плен крестьян, а Пирр вместе с кубратским шаманом должны были удостоверить, что и Фос, и ложные боги кочевников засвидетельствуют договор.
— Да. — Патриарх коснулся плеча Криспа навершием своего посоха — золотым шаром размером с кулак, и провозгласил:
— Автократор Видесса суть наместник бога благого на земле. Кто противостоит ему — идет против воли Фоса. Ты побдилъ еси, Крисп!
— Побдилъ еси! — вскричали в ответ солдаты и горожане.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
