Читаем без скачивания День рождения ведьмы - Илона Волынская

– «Навчилы бы»… – передразнила Оксана Тарасовна. – Если б вы хотя бы ногу поднять могли! Балерина… ну очень Большого театра!

Стелла демонстративно приподняла толстенную ножищу в вязаном чулке – по комнате разнесся запах ее резиновых калош. Ирка поперхнулась и закашлялась. Оксана Тарасовна столь же демонстративно прикрыла нос кружевным платочком.

– Эй, вы там зелье варите вместо того, чтоб танцам учиться? – донесся из кухни голос Богдана.

– А що таке? Я – велика видьма, и не лише за розмиром! – ничуть не смутившись, объявила Стелла.

– Время! – бледная, но решительная Танька выглянула у Стеллы из-за спины. – Через полчаса Иркина бабка вернется, а нам еще тут порядок наводить!

Мебель была сдвинута к стенам, чтобы освободилось место для танца – задравший ножки стол лежал поперек дивана. Скатанную в рулон «дорожку» закинули сверху. Танька досадливо поморщилась: новый линолеум оказался совсем не таким качественным, как обещал продавец, – на нем отчетливо виднелись вмятины от Иркиных каблуков. Вот говорила же, надо натуральную дубовую доску на пол пускать – и никакая это не роскошь, а нормальные рабочие требования!

– Ладно! – обессиленно приваливаясь к дивану, выдохнула Ирка. – Только я сперва в душ.

– Тю! Ты ще надушись! – возмутилась Стелла. – Хиба мертвяки тэбэ на том кладовище нюхать будуть?

– Не слушай эту старую шалашовку, Хортица! – отрезала Оксана Тарасовна. – Душ, красивое белье, накраситься и подновить маникюр! В ведьмовстве помогает, и вообще девушка всегда должна быть готова к встрече с интересным мужчиной!

– На кладовище. З могилки вылезет. Интересный такый, худый, аж уси ребра наружу, та лоб высокый, до основания черепу! – немедленно согласилась Стелла. – Ты б краще ее покормила… щоб тим мертвякам теж було що йисты.

– Так, вы тут и без меня доругаетесь. – Ирка сняла со стула полотенце и, вытирая текущий по шее пот, направилась в ванную.

– Поесть надо. Без учета интересов мертвяков, – перехватывая Ирку по дороге, потребовала Танька. – Там мясо с картошкой и чай – Богдан караулит, чтоб эти две… – Танька помолчала, убирая с языка слова, которые девочка из приличной семьи, да еще в другой жизни успевшая побывать графиней, никак не могла произнести, и закончила со всей доступной ей вежливостью, – стервы поганые ничего подсыпать не смогли.

– Я быстро. – Ирка торопливо нырнула в душ. Оделась и бегом на кухню. Богдан сидел на табуретке рядом с оставленной на столе тарелкой – на коленях у него лежал обнаженный меч здухача. К делу охраны Иркиного ужина он подошел со всей серьезностью. При виде Ирки на лице его отразилось облегчение, он вскочил и кинулся в комнату, где ругались ведьмы, а Танька уже звучно грохотала стульями, расставляя мебель по местам. На пороге кухни Богдан остановился и, даже не оглядываясь, точно разговаривал с дверным косяком, тоскливо спросил:

– Давай я все-таки спать лягу и с тобой пойду?

Ирка едва заметно усмехнулась – вот бы такую фразу услышал человек посторонний? Решил бы, наверное, что Богдан – лунатик. А он – нет, он нормальный здухач, воин сновидений, наделенный способностью во сне выходить из своего тела и устраивать качественную трепку всякой нечисти. Проблема только в том, что сегодня Ирку ждет не совсем нечисть. А еще точнее – совсем не нечисть, и трепкой тут не обойдешься, совсем другое нужно. Как хочется просто чувствовать, что не одна, что, если она вдруг ошибется, не справится, рядом окажется верный друг, а в его не менее верной руке еще более верный меч… И схарчат его там, если она ошибется, вместе с кроссовками и рыцарским плащом, а верным мечом в зубах поковыряются! Ирка решительно покачала головой.

– Ты же знаешь, что не сможешь помочь. Если ты будешь рядом, я только стану нервничать и отвлекаться, а тогда, сам понимаешь… – Ирка выразительно чиркнула большим пальцем по горлу.

– Ненавижу, когда от меня никакого проку! – с чувством сказал Богдан и выскочил в коридор.

– Почему же никакого, если вы с Танькой здесь справитесь… – вслед запротестовала Ирка и смолкла. Богдан удрал. Да все он сам знает – только ему этого мало! Ирка четко представляла, что бы с ней творилось, если б ребята шли на опасное дело, а она вынуждена была сидеть дома.

– Наконец-то! – раздался из соседней комнаты возмущенный голос Таньки. – Дорожку надо расстелить, берись за тот край, а то эти две о-очень занятые дамы с места не сдвинутся!

– Эта подружка Хортицы с каждым днем становится все нахальнее! – немедленно прекращая скандалить со Стеллой, обронила Оксана Тарасовна. – Она всерьез предполагает, что я буду таскать здешнюю мебель?

– Ото треба було ее вбыты, ще колы була можлывость, – деловито согласилась Стелла.

– Богда-а-ан! – ехидно скомандовала Танька… и из комнаты раздался звучный хлопок, будто изо всех сил тряхнули растянутую между Богданом и Танькой шерстяную дорожку. Мгновение царила тишина, а потом раздался дружный кашель ведьм и топот ног – Стелла и Оксана Тарасовна выскочили в коридор. Ирка злорадно усмехнулась: выбивала она эту дорожку еще осенью, перед холодами. Как иногда полезно отложить домашнюю работу на потом!

– Я тоби це ще припомню! – кашляющая и шумно дышащая, Стелла вкатилась на кухню – ее лоб и щеки припорошило серой пылью с примесью мелко нарубленной травы. Толстуха утерлась рукавом и рявкнула: – Мы йдемо, чи ты тут до самой полуночи жрать будешь?

Ирка кинула в рот кусок мяса, уже поднимаясь, хлебнула чаю и выскочила в коридор. Там, с собранной сумкой наготове, стояла Танька.

– Все на месте, я проверила, – отрапортовала она, вручая Ирке сумку, а в глазах ее стыла тревога – почти ужас.

– Примерно раз так двадцать проверила, – проворчал Богдан. – Проверь еще разок, вдруг что-нибудь выкинула, пока проверяла!

Танька нервно дернулась к сумке… Ирка перехватила ее руку, покачала головой и надела ветровку. Богдан решительно взял Таньку за плечи и притянул к себе. Девчонка мгновение еще сопротивлялась, а потом устало прижалась спиной к его груди, словно соглашаясь, что он имеет право разделить давящую на нее тяжесть. Ирка невольно улыбнулась – вымахал Богдан за последний год, выше Таньки на голову.

– Ты, главное, помни, что у нас уже была история с кладбищем – вот из-за этих самых ведьм! – недобрыми глазами следя за одевающейся Стеллой и застывшей в дверях Оксаной Тарасовной, процедила Танька.

– Ось якбы ты про це не вспомнила, так я б здывувалась! – напяливая поверх кофты еще одну кофту, буркнула Стелла.

Ирка бросила на Стеллу быстрый настороженный взгляд… и снова принялась возиться с замком ветровки. Богдан с Танькой даже не переглянулись.

Стелла взялась за стоящий у стены здоровенный короб, примерилась. Неожиданно оказавшаяся рядом Оксана Тарасовна подхватила явно тяжелый короб под дно, помогая толстухе взвалить его на плечо… и тут же отступила, поглядывая на руки, точно те вдруг начали действовать по собственному почину.

– Ну… удачи вам, – глядя на стоящих в дверном проеме тонкую черноволосую девочку и необъятную толстуху с сальными, припорошенными пылью волосами, прошептала Танька.

– Да пребудет с вами Сила! – попытался изобразить джедая Богдан, но сбился.

Оксана Тарасовна только хмыкнула, повернулась на каблуках и ушла в комнату, но Ирка успела заметить пробежавшую по лицу старшей ведьмы нервную судорогу. Ирка и Стелла, не прощаясь, шагнули через порог в наступающие сумерки. Сидящий на груше Иркин кот печально мяукнул им вслед.

Глава 4

На кладбище ночью

Новые районы – это очень старые деревеньки или почти такие же старые рабочие слободки, которые подгреб под себя расползающийся, как медуза, мегаполис. Когда-то, в начале прошлого века, здесь торчали совершенно деревенские домишки – с огородами, пышными вишневыми садами, коровниками и курятниками. Разница была лишь в том, что каждое утро, раньше, чем начинали мычать недоенные коровы, над слободой разносился тягучий заводской гудок, и отцы семейства отправлялись не в поле, а в литейные и прокатные цеха городских заводов. Сейчас район походил на лоскутное одеяло – на фоне сумрачных небес толстыми свечками возвышались новехонькие многоэтажки, а между ними изломанной гребенкой торчали то черепичные крыши роскошных частных домов, то шиферные советских белокирпичных, то вовсе прогнившие камышовые крыши ветхих саманных хат, помнивших еще отряды «красных», «белых», петлюровцев, махновцев, сцепившихся в кровавой круговерти. Профессорского вида старичок, выгуливающий на газоне у новостройки одышливого мопса, приветливо раскланялся с бойкой старушонкой, пасшей козу. За серой лентой проходящего мимо шоссе тянулась «зеленая зона» – уцелевший островок леса, в котором какие-то полторы сотни лет назад еще охотились на волков владельцы пригородных имений. Такси высадило Ирку со Стеллой возле многоэтажки, ведьмы торопливо пересекли шоссе и скрылись под сенью старых густых ветвей.