Это удивило его. За весь вечер он ни разу не вспомнил Каролину, ее безвременную кончину и свою вину. Все его мысли занимала молодая колдунья с сияющими фиалковыми глазами, которая с удовольствием загадывала ему загадку за загадкой.
Джулиан тихо усмехнулся в темноте, вспомнив прозвище, данное Блейз цыганами. Огненная женщина. Удивительно точное прозвище. Он закрыл глаза и отдался воспоминаниям о прошедшем дне. Вспомнил, что ощутил, когда склонился над ней на кушетке и поцеловал, вспомнил, как она ответила на его поцелуй, и тело его напряглось.
Он отдавал себе отчет в том, что чувство, которое он испытывал к ней, не просто физическое влечение. Как ни странно, это чувство сильно напоминало ему благодарность. Сама того не желая, его чаровница дала ему цель, наполнила жизнь смыслом. Вино ее прелести ударило ему в голову, он почувствовал себя ожившим и помолодевшим, тени прошлого отступили. Впервые за долгое время он смотрел в будущее с надеждой, а не только с болью и безразличием.
Плотнее укрываясь одеялом, он каким-то внутренним чутьем понял, что, несмотря на боль в бедре, впервые за многие годы хорошо выспится.
Глава 5
В эту ночь кошмары не мучали Джулиана. Вместо них ему снилась черноволосая красавица, которую он крепко держал в руках, а ее шелковистое, нежное, охваченное страстью тело выгибалось под ним. Он припадал к ее сладким теплым губам и никак на мог утолить жажду.
Проснулся Джулиан оттого, что в нос ему тыкалось нечто холодное и влажное. Он вздрогнул от неожиданности и резко сел. В серой предрассветной дымке он различил лохматое черное создание, которое лизало его в лицо, и громко застонал, но не от испуга, а от внезапной резкой боли в бедре.
Пес по кличке Бруно выскочил из палатки через полог, который ему удалось отодвинуть, и уселся у входа, не сводя глаз с Джулиана.
— Я не приглашал вас в свое скромное убежище, сэр, — проговорил Джулиан сквозь зубы. — Пошел прочь!
Он так и не увидел, какое воздействие на пса оказала его команда, потому что как раз в это время поблизости послышался сердитый окрик, а затем паренек по имени Томми подбежал и пнул пса ногой в бок. Не удержавшись на ногах, Томми упал на колени и при этом пролил почти половину воды из тазика, который нес.
— О! Милорд, простите меня. Клянусь, это больше не повторится.
— Ничего, все в порядке, — с трудом промямлил Джулиан, покрываясь холодным потом от острой боли в бедре.
— Но джук, сэр, он же грязный.
Джулиан догадался, что паренек говорит о собаке. Обсуждать цыганский словарь сейчас он был не в состоянии, да и спорить о собачьих привычках тоже. Стиснув зубы, энергично начал растирать ноющие мышцы бедра, пока боль не утихла. Только тогда он посмотрел на паренька и с трудом улыбнулся.
— Если ты принес горячей воды, я прощу тебе все что угодно.
— Простите Бруно, милорд. Я его хорошо учил, правда. Он просто не знал, что вы свой и к вам нельзя приставать. Для него все богатые одинаковы.
Подвергшись новому бурному потоку извинений, Джулиан терпеливо слушал паренька и одновременно разглядывал его. Томми был симпатичным подростком с темными страстными глазами и юношеской улыбкой на смуглом лице. Несомненно, он слишком молод для той, о которой мечтал Джулиан, молод не только по годам, но и по жизненному опыту. Его колдунья бегала бы кругами вокруг него, но довела бы только до головокружения.
Наконец Джулиан избавился от Томми, убедив того, что спокойно пережил ужаснейшую пытку, когда пес облизывал его лицо.
В наступившей блаженной тишине он слышал, как с началом дня пробуждается лагерь. Когда Джулиан выглянул из палатки, то увидел поднимающиеся к небу голубоватые дымки костров, на которых уже готовился завтрак. Дымки смешивались с зябким утренним туманом, окутавшим цветочный луг, где был разбит цыганский лагерь.
Утро было сырое и довольно прохладное. Джулиан поежился и потянулся за сюртуком. Потом принялся с усилием натягивать ботфорты, отчего резкая боль вновь сковала бедро. В это время снаружи послышались шаги. Джулиан выглянул и увидел, что в сторону его палатки идет Блейз, а за ней нерешительно продвигается Миклош.
Когда Блейз подошла к палатке, она опустилась на колени, и их глаза оказались на одном уровне. Джулиан невольно отметил, как свежо и прелестно выглядит Блейз в пестром цыганском наряде, а сам он еще не побрился и не умылся. И только потом ему бросилось в глаза, как непривычно подавлена девушка.
Ока робко покашляла и протянула на ладони золотые часы.
— Милорд, это, случаем, не ваши часы?
Рука Джулиана непроизвольно потянулась к карману, но он тотчас вспомнил, что положил часы рядом с собой, когда устраивался на ночь. Пошарив вокруг, он убедился, что часов на месте нет.
— Полагаю — мои, во всяком случае, там, где я оставил их вчера вечером, их нет. Уж-не Бруно ли виноват в их исчезновении?
— Он не то чтобы украл их, — зарделась Блейз, — просто…
— Просто взял на время, чтобы посмотреть, который час. Какой умный пес! — Джулиан хитровато улыбнулся, взял протянутые часы и надежно упрятал их в карман.
Блейз отлично понимала, что лорд Линден не так наивен, чтобы принять на веру такое объяснение. Бруно не только прекрасно ловил кроликов, но был еще образцовым цыганским псом, обученным воровать часы, ложки, деньги и другие небольшие ценные предметы у ничего не подозревающих горгиос. Но сегодня утром пес просто ошибся в выборе жертвы. Кража у гостя была страшным нарушением закона цыганского гостеприимства. Миклош пришел в неописуемый ужас, узнав о случившемся, и попросил заступничества у Блейз.
— Я так сожалею, милорд…
— Выбросите из головы, это пустяк, — Джулиан равнодушно пожал плечами. — Во всяком случае, будет, что вспомнить о знакомстве с цыганской жизнью.
Миклош вышел вперед и начал выражать самые искренние сожаления. Он так долго и многословно говорил, что Джулиану стало неловко. Внимательно наблюдая за ним, Блейз испытала чувство искренней благодарности за то, что он спокойно отнесся к краже. Любой другой джентльмен на его месте поднял бы страшный шум, потребовал бы незамедлительно уничтожить животное, а его хозяина бросить в тюрьму. Но Блейз уже начала догадываться, что виконт Линден не совсем обычный джентльмен.
Его откровенно восхищенный взгляд мгновение назад возбудил ее, ни одному мужчине ранее сделать это не удавалось. Взгляд его синих глаз заставил начисто забыть, зачем она пришла к нему. Даже не одетый, в расстегнутой рубашке без галстука и воротничка, с темно-золотистой ночной щетиной и багровым шрамом на щеке, в ее глазах он был самым привлекательным мужчиной из всех, кого она знала.
