Оставалось только два дела. Уже не шатаясь, я вернулся к догорающим останкам своей машины и вошел в пламя. Одежда сразу же занялась, но я уже не обращал внимания на подобные мелочи. Меня интересовал мой меч.
Ящик покоробился и местами обгорел, но меч, хоть и был весь в копоти, оставался целым. Я вытащил его, обжигая ладонь и обдавая ноздри запахом паленого мяса, которое было моим собственным, и в таком виде, в окровавленных и тлеющих лохмотьях одежды, с лицом, запачканным чужой кровью и с длинным мечом в руке, вошел в вестибюль здания, в котором прожил последние десять лет. Портье прятался где-то за стойкой, какая-то старушка, не помню, с какого этажа, взвизгнула и начала истово креститься. Но самое главное, что я успел заметить — Ольги в помещении не было.
Псы
Когда Александр с Женей вернулись в штаб-квартиру команды отца Доминика, вид у них был одинаково усталый. Только Александр выглядел усталым и довольным, а Евгений — усталым и непонимающим.
Александр снял куртку, повесив ее на спинку своего стула, сверху бросил обе кобуры, уселся, закурил сигарету и расслабился. Команда во главе с отцом Домиником выжидающе смотрела на него, не отводя глаз. Но ни словом, ни жестом никто не поторопил Александра, предоставляя ему возможность собраться с мыслями и начать так, как он сочтет нужным.
Когда сигарета была выкурена наполовину, Александр потянулся с хрустом костей, стряхнул пепел на пол и сообщил:
— Наш клиент.
Потом он рассказал все по порядку, начиная с того момента, как случайно подслушал переговоры между дежурным отделением и патрульной машиной и почему его заинтересовала перестрелка в центре города.
Внутренние правила группы запрещали выходить из штаб-квартиры в одиночку, предписывая передвижение, как минимум, парами. Александр поставил команду в известность о своем маршруте, захватил с собой Евгения, так как не считал предстоящее занятие особенно опасным, и отбыл. Он не знал, что отправляется на место недавнего побоища, предполагая лишь посмотреть, где и как живет подозрительный Стеклов и попытаться побеседовать с ним под каким-нибудь благовидным предлогом. В конце концов, Александр знал, что телепатические способности вампиров днем практически не работают, и научился ставить мысленные щиты, отгораживая в собственной голове те мысли, что могли его выдать. В темное время суток его бы это не спасло, но в темное время суток на такую прогулку он захватил бы не одного Евгения, а всю команду с полным боевым оснащением.
У дома, где обитал предполагаемый вампир было не протолкнуться от целой толпы, в кою входили представители «скорой помощи», пожарной службы и службы спасения, милицейские чины всех мастей и полный набор зевак, любопытствующих, местных алкоголиков, старушек, мамочек с детьми и прочего люда, которому нечем занять себя в рабочее время. Парковка носила нераспознаваемую личину поля боя. К прибытию Александра трупы еще не успели убрать и они лежали на асфальте в тех позах, в коих застала их смерть, окруженные лужами крови. Догорали останки двух автомобилей, третий был более-менее цел, но на пассажирском сиденье развалился труп. Пространство было засыпано стреляными гильзами, опытный глаз Александра сразу же заметил в стороне два использованных одноразовых гранатомета. Александр знал, что живет в безумное время, но чтобы средь бела дня, в спальном районе палили из гранатометов… Это для него было в новинку.
В такой ситуации узнать, что же произошло, достаточно просто, если знать, кого и как спрашивать. Александр выцепил из толпы старушку, делившуюся впечатлениями с соседкой, продемонстрировал ей свое липовое, но сделанное на таком уровне, что мало кто смог бы отличить его от настоящего, удостоверение сотрудника ФСБ и попросил ответить на пару вопросов. Раньше КГБ выступало под прикрытием Церкви, теперь же Церковь воспользовалась потомком всемогущего комитета в своих целях, так что счет Александр считал равным.
— Так вот, — сказал Александр. — У Клавдии Ивановны окна выходят как раз во двор, и в этот момент она высматривала свою внучку, которая должна вернуться из школы, так что видела все от начала и до конца, — собственные мысли о благоразумии Клавдии Ивановны, при первых же признаках стрельбы не залегшей на пол и не вызвавшей милицию, Александр опустил. Она явно никогда не слышала о шальных пулях и рикошетах. Порою его удивляло, как при таком небрежном отношении к собственной жизни старушки умудряются дожить до столь преклонного возраста. — Наш парень, Стеклов, вышел из подъезда и заметил, что у него спущено колесо. Он полез в багажник за домкратом, но тут подъехал «форд» с четырьмя стрелками и началась потеха. Парень каким-то образом успел залечь за машиной и начал отстреливаться. Видимо, одного он положил уже тогда, — слушали его внимательно, и отец Доминик вполголоса переводил услышанное Мануэлю. — Тут подоспела еще одна машина, как говорит Клавдия Ивановна, красивая. Большая, серебристого цвета. Сейчас там этой машины нет, так что марку и номера мы не знаем. Приехавший в ней как раз и воспользовался гранатометом. Стеклов, очевидно, заметил его и попытался бежать, но не успел. Его подхватило взрывной волной и впечатало в стену дома, да так, что некоторые кирпичи раскрошились. Я понимаю, строители воруют, поставщики присылают некачественные строительные материалы и все такое, но ни один человек после этого выжить бы не смог. Этот тоже не подавал признаков жизни, пока кто-то из стрелков не пошел удостовериться, мертв ли он на самом деле. Оказалось, что нет, и парень всадил в него несколько пуль, в упор. Причем не из «макарова» стрелял, там «глок», оружие серьезное. Версия с бронежилетом исключается, это я вам сразу говорю. На месте, где валялся Стеклов, целая лужа крови, словно свинью зарезали, и несколько брызг на стене, пули прошли навылет. А он замочил того стрелка, — тут Александр замолчал, потому что дальше начиналось самое странное.
— Короче, — сказал Евгений, когда его молодая деятельная натура посчитала, что молчание чересчур затянулось. — Потом он встал, как гребаный Терминатор, застрелил еще одного парня, другого повалил на асфальт и сломал шею. У чувака во второй машине кончились гранатометы и он решил свалить, но не успел. Наш парнишка догнал его, врезал по голове и упаковал в багажник. Потом вернулся к своей «тачке», точнее, к тому, что от его «тачки» осталось, вошел в огонь, надыбал где-то здоровенный меч, пошатался по окрестностям, сел в «тачку» с чуваком в багажнике и сделал ноги.
— Меч, — сказал отец Доминик. — У него был меч?
— Да, хотя я не понимаю…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
