— В ее характере есть какое-то отрицательное очарование. Мне хотелось почувствовать себя в ее шкуре, но становиться такой навсегда претило и моему воспитанию, и собственному нравственному чутью.
Мелани допила вино.
— Зато, став такой навсегда, ты не нуждалась бы в уроках эротики, — заметил Кларк, мечтающий перевести разговор на более актуальные сегодня темы.
Он всегда боялся даже элементарных экскурсов в свое прошлое, а этот разговор вызвал целый поток воспоминаний детства. И как он ни сопротивлялся, они захлестывали его…
Отец, в ярости выбрасывающий книгу и фонарик, после того как обнаружил, что сын читает под одеялом «вредный вздор». Позор, испытанный им, когда мистер Лестер при скоплении его одноклассников сломал подаренную на день рождения «почти настоящую» шпагу, о которой он мечтал больше всего в жизни… Не было счета этим горьким обидам, равно как и монотонным поучениям о том, каким должен быть сын уважаемого мэра, чего он должен хотеть и о чем не смеет даже думать.
Результатом такого воспитания было то, что Кларк сбежал из дому, поступил в морскую пехоту, затем, отслужив свой срок, — в университет. И даже когда он был новобранцем, никто не считал его незрелым безответственным юнцом. Он всегда был надежен и безупречен.
Но только не для своего отца. Если бы не звонки матери и не редкие визиты вместе с сестрой в отчий дом, Кларк совсем перестал бы общаться с родителями.
Он даже думать боялся, что сказал бы отец — уже пенсионер, но по-прежнему несгибаемый, — узнав, что сын мэра побывал под судом. Или об этой странной связи с женщиной, которая не хочет обручального кольца в обмен на свои сексуальные услуги. К счастью, Кларк уже давно принимал решения самостоятельно, не советуясь, даже мысленно, с отцом. И ни одно из этих решений не давалось ему так легко, как согласие прийти на помощь Мелани в ее фантастической затее.
Не одна она получала выгоду от этой сделки. Такой опыт вполне мог бы сдвинуть с мертвой точки и его работу, не говоря уж о том, что грех было отказываться от своего маленького кусочка счастья, который, пусть на короткое время, скрасит суровую действительность.
Мелани со стуком поставила бокал на стол.
— Прости. Кажется, я слишком много выпила.
Кларк быстро убрал бутылку со стола.
— В таком случае больше не нужно. Я требую от своих учеников ясности рассудка.
— Значит, ты решил помочь мне?
Опять эта наивность. Кларк не сдержал улыбки.
— А разве в этом были какие-то сомнения?
Мелани восприняла тонкий комплимент с легким румянцем.
— Но мне не хотелось бы, чтобы ты думал, будто я заинтересована в тебе только из-за роли или из-за денег, которые принесет мне этот контракт.
— Мне бы такое и в голову не пришло.
Брови Мелани взлетели вверх.
— Почему? Тебе ведь известно, что я не богачка. Ты знаешь, что комфортная жизнь, которую я веду, — это жизнь взаймы. Ее оплачивает мама. Знаешь, как важен для меня этот контракт. Это мой шанс обрести настоящую независимость, настоящий успех, и я…
Кларк встал из-за стола, взял ее за руку и, подняв со стула, заключил в объятия.
— Перестань резонерствовать, Мелани. Дай своим рациональным и скрупулезным мозгам немного отдохнуть. Мне понятно, чего ты хочешь и чего не хочешь. Ты была прямолинейна и недвусмысленна в своих высказываниях. Ты хочешь отдаться нашему общему влечению и в то же время побольше узнать о сексе.
— Я знаю о сексе, — сказала Мелани, и мрачность ее тона никак не вязалась с теплом и мягкостью податливого тела, которое он обнимал. — Я уже говорила тебе, что я не девственница, Кларк. К сожалению, моих любовников можно пересчитать по пальцам одной руки, и никаких приятных воспоминаний эти опыты у меня не оставили, хотя вряд ли в этом я могу винить только их.
— А я определенно могу, — пробормотал Кларк, совершенно уверенный в том, что чувственная женщина, которая едва не соблазнила его на черной лестнице, не могла быть фригидной ни на каком отрезке своей жизни — даже до первого сексуального опыта. Напуганная — может быть. Незаинтересованная — весьма вероятно. Но холодная? Никогда!
Она ответила на такое заявление нежной улыбкой.
— Спасибо. Но дело в том, что сегодня я совершенно другая женщина, чем была до сих пор. И отчасти благодаря тебе.
— Мне? Я не сделал ничего такого… особенного. Пока.
Улыбка стала широкой, слегка окрашенной ожиданием.
— О нет, сделал. Ты поселил у меня в голове восхитительные, необычайно яркие фантазии. А еще до этого ты сделал для меня очевидным то, что я, видимо, упускала с другими мужчинами, — необходимость влечения, которое… сродни химической реакции.
— Нельзя научить химии. Во всяком случае, такой.
— Но между нами она существует, нравится тебе это или нет. Я бы повторила все, что было у нас на той черной лестнице, до последнего мгновения, и вспоминаю об этом без тени сожаления. Вместе мы сможем направить эту химическую реакцию в нужное русло, извлечь из нее все возможное. А попутно опытный мужчина, то есть ты, научит меня всем тонкостям сексуального… взаимодействия.
— Разумеется, я принимаю этот вызов, — сказал он насмешливо, подыгрывая ей.
В ответ Мелани шутливо отпрянула.
— Думаешь, обучать меня эротике так трудно? — спросила она.
— Трудно? Это не то слово, которое выбрал бы я. Вызов мне заключается в выборе подхода к теме. Как могу я научить женщину, обладающую прирожденной чувственностью, чему-то, чего глубоко внутри не знала бы она сама?
Мелани проглотила застрявший в горле комок.
— Но ведь у тебя уже есть какой-то план, не так ли?
— Кажется, есть.
— Расскажи мне.
— Лучше покажу.
При виде озорного блеска в янтарных глазах Кларка по всему телу Мелани пробежала дрожь — от пальцев ног до груди, прижатой к его твердому прессу. Он был таким высоким, таким мужественным! Отстранившись, Кларк легонько подтолкнул ее к кушетке.
Мелани подошла к ней и, упав на мягкие подушки, взяла Кларка за руку и потянула за собой.
— Что ты делаешь? — спросил он.
— Устраиваюсь поудобнее, для того чтобы лучше усвоить урок.
— Мне казалось, наставник здесь я. Ты весьма своевольная женщина, знаешь ли.
— Но ты же сам меня сюда подтолкнул.
Вид Кларка был вовсе не таким недовольным, как тон. На его лице отражалась смесь веселья и возбуждения.
— Давай условимся об одном: я тренер, и руковожу игрой я. Я говорю — ты делаешь.
Когда Мелани поняла, что настолько доверяет Кларку, что кивнула даже не задумываясь, ее снова охватила дрожь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
