– Никогда не думала, что стою так много, – сказала она дилеру.
– Ну, мы ведь только начинаем наше сотрудничество, – пожал он плечами. – Считай это моим долгосрочным вкладом. Никогда не знаешь, когда понадобится молодая и свежая… – и Лана услышала пару непристойностей касательно своих половых органов.
Гнев закипел в груди, поднялся алыми пятнами к шее.
– Ну так как? Мы договорились? – спросил дилер и осторожно протянул руку, чтобы прикоснуться к щеке Ланы.
Она не отстранилась. Дилер улыбнулся, поманил ее к себе и поцеловал взасос, переместив руки с лица Ланы на ее ягодицы, а затем поднявшись к груди.
– Хороший товар, – подытожил он. – У нас обоих хороший товар. – Он улыбнулся и предложил пойти в его машину.
– Ну, в машину, так в машину, – сказала Лана, глотая гнев и ликование от понимания неизбежной мести, которую принесут ближайшие минуты унижения. А потом будет уже не важно. Она получит таблетки, и для нее в этот вечер все закончится. Для дилера же все только начнется.
«Надеюсь, вирус превратит тебя в насекомое, коим ты и являешься», – думала Лана, наблюдая, как он возится с ремнем своих затертых джинсов. Эти мысли принесли странное, противоестественное возбуждение, ошибочно принятое дилером на свой счет. Он улыбался, и Лана улыбалась ему в ответ. Раздражал только невысокий потолок старой спортивной машины, о который Лана снова и снова стукалась головой, пока все не закончилось.
– Теперь давай таблетки, – сказала она, сдерживая безумное ликование и пытаясь не улыбаться.
Дилер пересчитал ее деньги и протянул крохотный пузырек с пилюлями.
– Какого черта? – растерялась Лана. – Здесь нет и четверти от того, за что я платила.
– Получишь остальное потом, – улыбнулся дилер. – Мы ведь не хотим, чтобы ты увлеклась и попала в больницу?
– Надеюсь, ты сдохнешь в мучениях, – прошипела сквозь зубы Лана.
Она вернулась домой, купила бутылку «Джека Дениелса» и проглотила добытые пилюли, надеясь, что алкоголь усилит действие транквилизаторов. Так оно и случилось, и следующие несколько дней буквально вывались из жизни Ланы, вот только о смерти и желанной коме не было и речи.
– Веду себя как конченный неудачник, – бормотала Лана, отмокая в ванной после принятых таблеток.
Спустя два дня она перечитала полученные в больнице брошюры и позвонила в резервацию. Ей назначили встречу на конец следующей недели, пообещав показать местное жилье и познакомить с больными. Лана сказала, что обязательно приедет. Да она и приехала бы, если бы не позвонил дилер, сказав, что у него есть хороший товар, за который Лане не придется платить, а потом долго рассказывал о своем друге, поставлявшем этот товар.
– Так ты хочешь, чтобы я переспала с ним? – спросила напрямую Лана.
– А ты против?
– Нет, – сказала Лана и стала собираться.
Так началась ее странная, новая жизнь, в конце которой был арест и принудительное заточение в резервацию. Можно было, конечно, выбрать тюрьму, но комиссия решила, что помещать Лану в тюрьму небезопасно, особенно принимая во внимание, что вирус не изменил ее, дав возможность продолжить заражать людей и во время заключения.
– Лучше пристрелите меня, как бешеного пса! – кричала она, когда судья выносил приговор, но потом, спустя месяцы в резервации, смирилась, правда, идти на контакт с местными уродцами не согласилась и по прошествии трех лет.
Работавший с Ланой психолог пытался убедить ее завести ребенка, говоря, что у нее есть все шансы на здоровое потомство.
– Ребенка? – Лана улыбалась, вглядываясь психологу в глаза. – Вам нужен мой ребенок, чтобы ставить на нем опыты?
– Опыты?
– Ну да. Вирус ведь не изменил меня, и вам это не дает покоя.
Психолог выдержал ее гневный взгляд и мягко предложил отложить вопрос о ребенке и сосредоточиться в работе над доверием… Когда в жизни Ланы появился Эрбэнус, они с психологом все еще работали над ее доверием. Все это Эрбэнус видел в ее воспоминаниях.
– Странная у тебя была жизнь, – честно признался он, не пытаясь решить, осуждает ее или нет.
– Ты знаешь, каким было мое прошлое? – недоверчиво спросила Лана, вглядываясь Эрбэнусу в глаза.
– Нет, я не один из тех, кого ты заразила, и не один из их родственников, – сказал Эрбэнус, читая ее мысли. – Да и на человека я похож лишь внешне.
– Ты, что?
– Я не человек… – Эрбэнус увидел мысли девушки, в которых она начала подозревать его в безумии. – И не безумец, – сказал он. – И не часть твоей терапии. Мне, если честно, вообще нет дела до того, решишь ты завести ребенка или нет. Хотя ты сама уже задумываешься об этом. Просто боишься, что ребенок родится уродцем. Или над ним будут ставить опыты, – последние слова прозвучали уже в голове Ланы, заставив ее растерянно оглядываться.
– Как ты это делаешь? – спросила она.
– Я способен на многое. – Эрбэнус показал ей, как обманул охранника при въезде в резервацию.
Видение понравилось Лане, заставило улыбнуться.
– Могу я теперь показать свой дом? – спросил Эрбэнус.
– Дом?
– Место, где я родился. У тебя самой ведь был дом. У каждого из нас есть дом.
– И что не так с твоим домом?
– Он странный. – Эрбэнус позволил Лане увидеть город, окружавший комплекс «Зеленый мир».
– По-моему, ничего особенного, – сказала Лана, затем увидела, как рождаются клонированные дети. – Так ты дитя какого-то эксперимента? – В голове распустился образ Габриэлы.
– Это наша Мать, – сказал Эрбэнус, показал могилу Эмилиана и назвал его Первенцем. – Мать и Первенец создали Наследие – мой дом.
– А твой отец?
– Люди не всегда готовы узнать о моем отце.
– Ты показал мне, что можешь читать мысли и проектировать образы мне в голову, но не веришь, что я готова узнать о твоем отце?
– Мне нравится твое любопытство, – признался Эрбэнус. – Но пока все, что я показал тебе, можно объяснить современной наукой. Что касается моего отца… то он старше, чем ты можешь себе представить. Намного старше твоей науки. Старше культуры. Его история… Он жил, когда люди еще не появились на этой планете. И твой мозг… мозг человека… Зачастую люди боятся того, что не могут понять и объяснить… – Эрбэнус не хотел, но тени – его слуги – ожили, сгустились в углах гостиной, напугав Лану. – Извини, – сказал Эрбэнус.
– Это… – девушка растерянно вглядывалась в темноту под столом. – Это то, о чем ты хотел мне сказать?
– Это лишь часть изнанки ночи, – Эрбэнус позволил теням выбраться из укрытия. – Это не наука и не технологии, – сказал он, предугадывая мысли Ланы. – Это природа. Это нечто простое для Вселенной и в то же время невообразимо сложное для современного мира. – Эрбэнус замолчал, видя, как Лана подходит к теням, протягивает руку. – Не знаю, смогу ли я их контролировать, чтобы они не причинили тебе вред, – предупредил он, но тени уже почувствовали теплую человеческую плоть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
