бедняга. Торопливо подхожу к нему, протягивая телефон…
И вскрикиваю от боли сама, потому что безобидный очкарик вдруг стремительно прыгает вперёд и хватает меня за руку. Я даже вскрикнуть не успеваю, как он грубо зажимает мне ладонью рот.
— Катя! — испуганно зовёт Костя.
Где-то позади на тротуаре слышится топот охраны.
— Так, быстро девушку отпустил! — рявкает подбежавший Гоша.
Очкарик толкает меня прямо на него. Потеряв равновесие, я лечу на газон, а отвлекшийся охранник получает удар по голове. Причем настолько сильный, что пару секунд шатается и падает на траву уже в отключке.
Я в шоке таращусь снизу вверх на очкарика. Какая же я дура!
Вместо того, чтобы бежать, он разворачивается ко мне… хотя нет, не ко мне. Он смотрит на маленького Костю, который застыл на месте с дрожащими губами, словно кролик перед удавом. Господи, что же делать… И где второй охранник?!
Едва я о нем вспоминаю, как второй охранник Лёша догоняет нас, проламываясь прямиком через кусты. С той стороны, где находится общественный туалет для посетителей парка. Когда он только успел по нужде отлучиться?
— А ну на землю! — орет Лёша и достает из наплечной кобуры под пиджаком пистолет.
Вид реального оружия повергает меня в оцепенение, а очкарика и вовсе обращает в бегство. Не останавливаясь, оба — и охранник, и очкарик, — пробегают мимо меня и ныряют в дыру между прутьями.
Не знаю, о чем думал охранник, оставивший нас с перепуганным Костей одних, но я думаю только о том, чтобы поскорее вернуться во «Дворец». Но тогда придется бросить валяющегося без сознания первого охранника. Гошу.
Кошмар какой-то! Почему ребёнок так притягивает неприятности? То его похищает алкоголичка, то странный драчливый очкарик прикидывается больным и проявляет к нему какое-то непонятное внимание…
Трясущимися руками поднимаю свой упавший мобильник и набираю босса. Сердце колотится, как бешеное, пальцы подрагивают.
— Катя, я на совещании. Что у тебя?
— Артём Александрович, на нас напали, — задыхающейся скороговоркой говорю я. — Какой-то тип в очках. Лёша побежал за ним, а Гоша без сознания… его по голове ударили и…
В трубке раздается пара крепких фраз матерного характера, и Царевичев отрывисто спрашивает:
— Костя в порядке?
— Да, испугался только.
— Ноги в руки, и бегом обратно.
— А… Гоша?
— Забудь о нем. Живо ко мне! — и босс бросает трубку.
Не мешкая, я вскакиваю и охаю. Ушибленный падением копчик болезненно ноет. Решительно выдыхаю и говорю уверенным тоном перепуганному мальчику:
— Костик, идём.
— Мне страшно… — вхлипывает он, вот-вот собираясь зареветь. — Я боюсь…
— Ну что ты! Сейчас мы вернёмся к твоему папе, и всё наладится.
Чем ближе ресторанный комплекс, тем защищеннее я себя чувствую. Артём Александрович там. Он во всем разберётся. Все будет хорошо…
Ловлю себя на мысли, что и саму себя я успокаиваю почти теми же словами, какие только что говорила Косте.
Неподалеку от высокой голубой ели я слышу, как кто-то продирается через кусты. Шаги приближаются в нашу сторону быстро, сминая старую опавшую листву. Моя интуиция орет дурниной, требуя немедленно спрятаться от источника этого шума.
— Костик, давай-ка быстренько к Люси, — шепчу я, и мы вместе ныряем под еловые лапы к объевшемуся эрдельтерьеру. Тот гостеприимно виляет обрубком хвоста и обнюхивает меня, тычась холодным носом в лицо.
Шаги приближаются, и меня пробивает дрожь.
Сквозь зеленовато-голубые еловые иглы я вижу его — странного, обманчиво слабого очкарика, который способен одним ударом нокаутировать тренированного охранника.
— Эй, детка! — негромко произносит он, остановившись перед елью. — Я знаю, что ты там. Слушай… давай договоримся. Ты идешь своей дорогой и забываешь о мальчишке. Он просто убежал и потерялся в суматохе. А ты не при чем. Как тебе такой расклад, а?
Я молчу. В мыслях какая-то каша… меня потряхивает, и адреналин стучит в висках, требуя хоть каких-то действий.
Не дождавшись ответа, очкарик направляется к ели. Нельзя подпускать его к мальчику. Ни в коем случае! Кто знает, что у него на уме?.. А вот что делать мне самой, я понятия не имею. Надо как-то отвлечь его, чтобы мы могли сбежать и…
Отвлечь.
Я хватаюсь за мобильник и в тот самый момент, как еловые лапы раздвигаются под руками жуткого очкарика, ослепляю его вспышкой фотокамеры.
— Бежим!
Мелькает опасение, что мальчик начнет от страха тормозить, но он бежит за мной шустро, как обезьянка. И даже обгоняет.
Вот это да, какой сообразительный малыш! Наверное, в отца…
Бежать на каблуках, даже небольших, ужасно неудобно, и оттого скорость у меня так себе. Преследователь настигает меня уже через несколько секунд. Один удар сердца — и я вижу занесённый кулак-дежавю, готовый повторить бросок, вырубивший охранника Гошу. В ушах бьётся пульс и почему-то чудится грозное рычание.
— Чтоб тебя..! — внезапно дергается очкарик и начинает безумно материться, совершенно забыв обо мне.
На его ноге, словно гигантская гиря, висит… Люси. Большой старый кобель с женским именем, никогда прежде не проявлявший признаков агрессии. Я вообще даже и не знала, что он умеет так жутко набрасываться на человека. Наверное, в прошлом, перед тем, как он стал бездомным, его обучали этому.
Раз за разом очкарик отпинывает эрдельтерьера, но тот с рычанием набрасывается снова, как заведённый — бесстрашно и яростно.
В конце концов наш враг сдается. Прихрамывая и грязно ругаясь, он торопливой рысью скрывается в кустах, а я сажусь прямо на бордюр тротуара. Ноги меня не держат. Что вообще происходит?!
В щеку тыкается что-то холодное и мокрое. Старый эрдельтерьер обнюхивает мое лицо и садится передо мной, как ни в чем не бывало с видом питомца, ожидающего вкусного поощрения.
— Папа! Папа! — слышится голос убежавшего Костика где-то впереди.
Меня рывком поднимают на ноги. Я утыкаюсь носом в мужскую грудь и судорожно цепляюсь за лацканы знакомого дорогого пиджака. Меня трясет от только что пережитого, словно в лихорадке.
— Катя, успокойся… — говорит Царевичев каким-то незнакомым странным тоном. — Я здесь.
Но от
