не при делах. А вот то, что сына бросила, плохо. Бедный ребёнок! Теперь понятно, почему он так привязан к отцу…
— Ой, Катька, ты в своем репертуаре! Я тебе про страсть, интригу, огонь… а ты все сводишь к морали. Кстати, я ещё прочитала, что на юбилейной вечеринке «Дворца»…
— Екатерина Николаевна! — раздается незнакомый мужской голос из-за двери. И сразу же следует вежливое постукивание.
У нас с Людкой лёгкая оторопь. По имени-отчеству ко мне в ресторанном комплексе ещё никто и никогда не обращался. Переглядываемся и молча идем открывать.
За дверью стоит один из парней-охранников. Он игнорирует Людку и почтительно обращается ко мне:
— Екатерина Николаевна, звонили сверху. Вас просили подняться в кабинет гендиректора.
— О как! Даже не велели, а просили, — многозначительно шепчет мне на ухо Людка и кокетливо косится на парня: — Да ещё и через такого интересного молодого человека. Ты становишься птичкой высокого полета, Кать!
— Да ладно тебе, — бурчу я смущённо. Перед охранником как-то неудобно, хотя он абсолютно невозмутим, даже бровью не повел. Людкины шуточки ему по барабану. — Идёмте.
Поднимаемся в служебном лифте вместе со всей троицей. В кабинет они не входят, остаются ждать в приемной возле удивленной секретарши. Она знает меня уже давно, ещё с тех пор, как я пришла сюда устраиваться уборщицей. Правда, мы с ней никогда не общались. Видно, что ее прожигает вопрос того же рода, что и у Людки недавно.
А именно: нафига я нужна генеральному?
— Лариса, — оживает переговорник у нее на столе. — там Тихонова Катя не подошла?
— Она уже здесь, Артём Александрович! — подтверждает секретарша.
— Пусть заходит. Да, и где мой кофе?
— Да-да, сейчас всё будет…
Секретарша Лариса срывается с места. К тому моменту, как я дохожу до двери кабинета и открываю ее, она уже бежит обратно. И с виртуозной ловкостью несёт крошечный поднос с кофейной чашечкой. Наверное, у нее в соседней комнате кофеварка стоит.
— Доброе утро, Катя, — босс стоит у окна и при моем появлении оборачивается.
— Здрасте, Артём Александрович…
— Артём, — поправляет он терпеливо. — Давай, повтори, как я сказал. И чтоб никаких Александровичей.
В этот момент за мной входит секретарша с подносом. Услыхав последнюю фразу босса, она изумлённо моргает и окидывает меня быстрым оценивающим взглядом: обыкновенные джинсы, серая кофта и волосы, из-за спешки не слишком аккуратно зачесанные в хвост…
После чего насмешливо вздергивает бровь, ставит поднос на маленький кофейный столик и прикрывает за собой дверь.
Мне становится неловко. Зашибись вообще, теперь ещё и сплетни по всему ресторанному комплексу пойдут гулять: бывшая уборщица Катя охмуряет генерального! Только этого ещё не хватало.
Прикусив губу, смотрю на поднос. Отстранённо замечаю, что к чашке горячего кофе прилагается упаковка дорогого квадратного мини-шоколада из коллекции всем известной немецкой компании.
— Артём Александрович, — твердо говорю я, — это непрофессионально. Если я работаю няней вашего сына, то буду называть вас так, как называю.
Босса мой ответ почему-то лишь веселит. Он отходит от окна и медленно, целенаправленно идет в мою сторону — словно тигр, подкрадывающийся к своей добыче.
— Принципиальная, значит?
— Какая есть, — я пожимаю плечами, настороженно следя за его приближением. Между нами стоит кофейный столик, и этот факт успокаивает. — А где Костя?
— Он пока в игровом детском зале. С запасной няней.
Царевичев подходит, но вместо того, чтобы взять свой кофе, начинает огибать столик по кругу. Мой пульс учащается. Чтобы скрыть свое волнение, я торопливо интересуюсь:
— А что насчёт того вашего знакомого в очках? Нашли его?
— Ищут, — коротко отвечает босс, не спуская с меня глаз. — Ему не спрятаться от меня.
Вроде бы он говорит о другом человеке, но пристальный взгляд и многозначительные интонации транслируют в мое сознание: «Тебе не спрятаться от меня».
— Очень хорошо, — я нервно переминаюсь на месте. — Тогда… может быть, вы хотите… чтобы я пошла к Косте прямо сейчас?
Он уже совсем близко, произносит низким бархатным голосом:
— Прямо сейчас, Катя, я хочу кое-что сделать… — и тянется, чтобы коснуться моей щеки.
Начиная паниковать, я быстро наклоняюсь за чашкой и вкладываю ее в поднятую руку босса:
— Хотите выпить кофе? — а сама оперативно отступаю в противоположном направлении.
Теперь между нами — снова кофейный столик. Он для меня сейчас всё равно что щит.
— Нет, кофе я выпью позже, — хмыкает Царевичев. Он ставит чашку обратно на столик и продолжает сокращать между нами расстояние. — Катя…
Это безумие. Босс наступает на меня шаг за шагом вокруг маленького столика, а я отступаю задом наперед и уже несу какую-то чушь:
— Может, хотите шоколада, Артём Александрович? Тут есть черный, белый, молочный… с орехами… и есть даже… даже с марципанами…
— Да что ты говоришь! Даже с марципаном? — неожиданно Царевичев делает бросок вперёд, но я успеваю отскочить, и его пальцы хватают лишь воздух.
— С марципаном, — в отчаянии подтверждаю я.
Меня пугает собственная слабость, которая охватывает тело от настойчивого преследования босса. Пугает то, что моей глубинной женской сути хочется, чтобы он поймал меня. И присвоил.
— Катя, — с какой-то необыкновенной нежностью в голосе говорит Царевичев. — Мне не нужен шоколад.
В который раз он тянется ко мне, а я, не зная как ещё спастись от домогательств, хватаю со столика упаковку шоколада и настойчиво вкладываю в протянутую руку.
— А вы попробуйте!
На красивом лице моего босса проступает какая-то невообразимая смесь восхищения и веселья.
— Я попробую, — обещает он тихо, отбрасывая шоколад в сторону, и… улыбается.
Улыбка у него настолько потрясающая — белозубая, мужественная, обаятельная, — что на секунду я подвисаю, засмотревшись на нее. И это становится приговором всему моему побегу.
Царевичев вдруг оказывается совсем близко. Я вижу его завораживающие медовые глаза… чувствую крепкую хватку его объятий… и слышу грохот биения собственного пульса в ушах.
— Я попробую… — повторяет он соблазняюще, как змей-искуситель, и добавляет жарким шепотом на ухо: — Тебя.
Глава 14. Боссы умеют валять дурака
