Под конец первой половины пары, когда разжижение мозга меня немного отпустило, я начала размышлять и об увиденном сне, и о словах жреца, и о странностях отца, и о проклятии по материнской линии. И как-то снова резко захотелось весны в голове, но процесс уже был запущен, и компьютер приступил к анализу, проведению вероятностных расчетов и построению возможных логических цепочек.
К началу перерыва меня просто распирало от желания вылить все это на брата и послушать, что он обо всем думает.
Начать я решила с пересказа сна, косвенно подтверждающего, что у жреца не бред с галлюцинациями, а я действительно являюсь чьим-то там перерождением.
Сначала перед моими глазами плавно, как маятник, раскачивался мой собственный диск, крутясь при этом вокруг собственной оси. На каком-то очередном витке вместо кобры вдруг оказался профиль птицы, больше всего похожей на сокола, хотя я еще тот орнитолог, конечно. Потом картинки стали меняться на каждом повороте диска… Животные и птицы, что-то условно похожее на тюленей — нефельды, и, каждый второй поворот — кобра.
Когда меня начало уже мутить, причем, достаточно сильно, даже во сне, вдруг все резко прекратилось и я увидела себя, вернее не себя… Или себя… Короче, появились яркие-яркие картинки из какого-то странного, моего-немоего детства.
Я вижу, а потом ощущаю себя девочкой, лет десяти или чуть постарше. Мы стоим в центре поля, и вокруг ровным слоем густая зелень травы. Справа и впереди — еле виден лиственный лес, а слева, вдалеке, блестит голубая гладь всевидящего озера, на другом берегу которого возвышаются скалы. За спиной у нас селение, в котором мы выросли. Мы — это я и моя точная копия, сестренка-близняшка. У меня за спиной лук и колчан со стрелами, у сестры — точно такой же лук, но оперение у стрел другое. Чуть поодаль от нас пасутся два жеребенка-подростка, а над моей головой летает молодой кречет. Теперь я знаю: эта птица на амулете — не сокол. Кречет. Мой лучший друг, младший сын вождя, носит такой диск-амулет.
Потом, на краю селения, на тропинке к полю я вижу мальчишку лет пятнадцати-шестнадцати, быстро идущего мне навстречу. По ощущениям мне примерно столько же, хотя и понимаю, что прожито гораздо больше. Я знаю этого парнишку уже бесконечно давно, но это наше первое серьезное свидание. Только мы, вдвоем, он и я. Наш первый робкий поцелуй… Мы никуда не торопимся, у нас впереди — вечность. Вот паренек оборачивается кречетом и взлетает вверх, высоко-высоко, а потом стремительно пикирует вниз, и вот уже со мной рядом снова мой любимый.
Отец у нас с сестрой погиб, когда мы еще даже не родились, а мать умерла во время родов. Хотя бабушка говорит, что наша мать умерла вместе с отцом, но терпеливо прожила еще семь месяцев, чтобы родить нас и спокойно уйти в иной мир, вслед за любимым. Поэтому вырастили нас Хранительница всех родов и кланов и ее муж. Наши бабушка и дедушка.
Но дедушка улетел несколько дней назад на охоту и до сих пор не вернулся. И бабушка очень волнуется, хотя и изо всех сил старается это скрывать от нас. Но от меня ей ничего не скрыть, ведь я ее наследница, будущая Хранительница. В моей сестре способности, передающиеся в нашем роду от матери к старшей дочери, так и не проснулись и ей суждено стать простой Воительницей. Такой же, как десятки женщин в нашем роду. А я еще маленькой могла из воздуха материализовать меч, поэтому правильно им владеть меня пришлось учить не в десять, как положено, а в шесть. Бедная бабушка с тех пор так и обучает меня всему с опережением лет на пять.
Некоторые ее уроки мне очень нравятся, и обучение правильному владению мечом — один из них. А иногда только чувство ответственности перед родом заставляет меня сидеть спокойно, слушать и запоминать. Например, свойства трав и правильное составление различных настоев и зелий — муторная наука. На все занятия, с самого первого, я хожу с сестрой и братом, с ними не так тошно и скучно во время нудных перечислений свойств камней и трав, а еще с ними очень весело сражаться. Меч они из воздуха достать не смогут, конечно, но из ножен — запросто.
То же поле, но нам внешне лет восемнадцать-девятнадцать. Мы втроем бежим наперегонки: я, моя сестренка и наш молочный брат, мой друг, мой парень, мой будущий муж… Мы молоды и счастливы. Сестра вчера получила предложение от сына вождя клана Дарпеолов и бабушка одобрила этот брак.
Мой же брак она одобрила давно-давно, наверное, еще в нашем младенчестве, потому что выбора у нее не было.
Мамин голос ворвался в мой сон как раз, когда мой Кречет поймал меня за руку, резко дернул на себя и я оказалась в его объятиях, а его губы уже почти касались моих… Такого возбуждения, что я испытала, ощущая себя полностью во власти любимого, мне не приходилось испытывать наяву ни разу. И его взгляд хищника, поймавшего законную добычу, пробуждал во мне все дремавшие до этого женские инстинкты разом. Даже Рутор не действовал на меня так. Я отдавалась парню из сна полностью, растворялась, становилась с ним единым целым. Я просто ощущала, как наши два сердца бьются вместе, а души сливаются в одну… И теперь она у нас одна на двоих… Я даже чувствовала этот маленький, светлый, сияющий комочек в ямочке между ключицами. Он сначала был теплый, а потом становился все горячее и горячее и сиял все ярче и ярче. И мои губы уже были в миллиметре от губ моего парня…
И тут такой знакомый голос: «Саша, пора вставать!». Наверное, не проснись я такая возбужденная сегодня, ничего бы между мной и братом не было. Хотя… Нет. Было бы. Вертеть перед Рутором попкой и ничего не давать ему взамен я бы долго не смогла, а от его поцелуев меня уносит почти так же… Почти… Не удержалась бы я долго, да и время уже пришло, тело капризно требовало мужчину. Подставило бы меня, как мозг, в самый неподходящий момент, где-нибудь на полянке, в траве, среди муравьишек и остальных букашек. И главное, почему-то в моем извращенном воображении четко было видение, что первым у меня должен быть Алекс. А тут так все удачно сложилось.
АлексСон сестренки, пересказанный ею ровным спокойным голосом, заставил меня сложить крылышки за спиной, сесть на задницу ровно и задуматься.
Главное, за три года наблюдений за Лекси я узнал, что вот такой спокойный голос с минимумом эмоций означает, что сестра внутри на пределе. Ее распирает от чувств и переживаний, и она боится скатиться на обычный сленг малолетней молодежи, пересказывающей «потрясное кино», например. Меня это всегда умиляло, потому что она же никогда не говорила слогом барышни из Института Благородных Девиц, но, когда слышала: «А он ему раз! А тот как двинет! И у-у-ух как…», у нее сразу выражение лица как у моей мамы становилось, когда я «бли-и-ин!», забывшись, при ней произношу.
