под нос. Она затаила дыхание, когда он подошел так близко, что стало возможно разглядеть россыпь мелких веснушек на его щеках. На золотистой коже их было почти невидно, но теперь при желании Майра могла бы пересчитать их, одну за другой.
Вместо этого она уткнулась взглядом в куколку, которую маг заботливо выставил на рабочем столе, подперев пустой стеклянной вазой, точно напоминание самой гостье, что следует вести себя смирно. Смотреть на куклу тоже было невыносимо — отголоски той боли в глазах оказались слишком свежи, но между ней и Орфеем выбор был очевиден.
Маг хмыкнул, довольный осмотром. Сделал шаг назад, а затем выложил на стол пачку бумаги, чернильницу. Одно из павлиньих перьев легло рядом. Придвинув поближе высокий стул, он безапелляционно велел:
— Пиши.
Сопротивляться его приказам совсем не получалось. Майра послушно взгромоздилась на стул, чувствуя себя Дюймовочкой в гостях у великана — ноги не доставали даже до перекладины, болтались лапшой.
— Что писать-то? — она размяла пальцы, неуверенно берясь за перо. Павлиний глаз на кисточке ехидно таращился на нее, как на идиотку. Пожирательница снов иллюзий не питала — идиотка она и есть, ввязаться в какое-то сомнительное предприятие, а потом расхлебывать последствия. Жадность еще никого не спасала.
Орфей прогуливался по кухне, заложив руки за спину и демонстрируя изящный профиль. На подбородке у него виднелся шрам в виде полумесяца, который проступал только когда чародей улыбался. На мочке левого уха малым созвездием выстроились в ряд четыре крохотных родинки.
— Все приметы Древнего, какие сможешь вспомнить. Детали очень важны, мой милый монстр, так что постарайся на славу.
Майра замерла, затаив дыхание и до боли сжимая перо в пальцах. “Милый монстр” — это еще что такое?! Панибратство, граничащее с хамством, и будь на ее месте Аврора или Бай, они бы точно нашли, что ответить — что-нибудь резкое, хлесткое, как удар розгами. Смогли бы они сохранить жизнь после этого? Сомнительно, но попытка — не пытка.
Но вместо того, чтобы дать наглому чародею отпор, Майра уткнулась лицом в девственно-чистый лист бумаги, припоминая все, что могла вспомнить о Древнем.
Орфей под руку не лез. Скрылся во внутренних комнатах, и теперь до нее его доносился приглушенный, но очень возмущенный голос. Кажется, Бурбон снова опустошил винный шкафчик и теперь ему угрожали непременной и безотлагательной высылкой на болота. Она вдохнула поглубже, занося перо над страницей.
Строчки появлялись на бумаге сами, будто без ее вмешательства, хотя она определенно помнила, как погружала перо в чернильницу и корябала короткие заметки, отступив от края положенных четыре клетки.
А вот рисунок, проступивший ниже, точно не имел к ней никакого отношения. Схематичный, но точный, вобравший описания самой Майры — мешковатое пальто, пуговицы в виде костей, острые акульи зубы, глаза, полыхающие сапфировым огнем.
Когда работа была завершена, объявивший на кухне Орфей без церемоний выдрал листок у нее из рук, поднося к лицу. На его руках багровели несколько свежих царапин — Бурбон угрозу ссылки к тетушке по достоинству не оценил.
— Понятия не имею, кто это, — сказал Орфей, почесывая переносицу, и вздохнул. — Пальто кажется знакомым, но вот где его видел — хоть убей не помню.
Он еще что-то говорил, о вреде дриадского вина на вечеринках и о скуке приемов Шабаша, но какое это имело значение? Майра свою часть уговора почти выполнила — предоставила информацию о том, как выглядел злодей, покусившийся на память Орфея, так что ей здесь еще делать?
Но стоило отдать чародею должное, в доме из красного кирпича было очень уютно. Через цветные витражи сочился преображенный свет от уличных фонарей, пушистые ковры скрадывали шаги, позволяя ступать мягко, как по заросшему лугу, а в комнатах жил аромат полироли и свежего дерева. Здесь царила атмосфера спокойствия, где не нашлось бы места тревоге, вечной спутнице Майры. В Столице пожирательница Снов изо дня в день ощущала себя несчастным травоядным, за которым вот-вот начнется охота. Под крышей дома на Сливовой улице волнения угомонились на минуту, позволяя сделать глубокий вдох. И тогда Майра смогла оглядеться повнимательнее.
Все, до чего мог дотянуться пытливый взгляд, было наполнено волшебством. Она, со своим слабым внутренним зрением, улавливала лишь оттенки магии — медь, серебро и проблески золота. Последнее казалось чужеродным, силой втянутым в уютный мирок, который носил на себе отчетливый отпечаток волшебства Орфея.
“Чья это магия?” — подумала Майра и подпрыгнула, когда кто-то коснулся ее плеча.
— Если снова встретишь, сможешь его узнать?
Он держал чернильный рисунок на вытянутой руке, кусая губы. Щурился, поворачивая его то так, то эдак, будто угол обзора мог приоткрыть дверцу к тайне Древнего.
Майра пожала плечами:
— Это будет нетрудно. Он выделяется.
Он стащил фартук, швыряя его на соседний стул. Потянулся, разминая мышцы, а затем спросил, лукаво улыбаясь:
— Хочешь выпить кофе?
— Посреди ночи?
Но Орфей не был бы Орфеем, если бы подобная мелочь могла его остановить. Он снова напомнил Майре сильнейший магнит, что увлекает за собой скрепки, чайные ложки и мелкие монеты. Именно такой монеткой она ощущала себя — безвольной, обреченной на то, чтобы следовать за утомительной мощью силы притяжения.
Орфей уже облачился в пальто и бормотал что-то себе под нос, от чего углы прихожей вспыхивали разными огнями, будто фейерверк в начале мая. Майра поежилась — охранные чары, наложенные столь щедро, давили на затылок, вызывая мигрень.
— Ты остаешься за главного, — заявил чародей, запрокинув голову и обращаясь к коту. — Не вздумай снова призывать духов мщения, иначе точно отправишься на болота.
Бурбон надменно взирал на их, удобно устроившись на полке под потолком. Шевелил усами, принюхиваясь, ворчал недовольно. Рядом с ним скалился зеленоватыми зубами череп, до сумасшествия похожий на настоящий, человеческий, но кот против такого соседства не возражал.
Уходя, Майра в приступе странной нужды схватила рисунок со стола и спрятала во внутренний карман куртки. Так, на всякий случай.
***
Круглосуточная кофейня, выбранная Орфеем для полуночной прогулки, не могла похвастаться оригинальным дизайном или концептом. Майра видела сотни таких по всей Столице, эта если и отличалась чем, то незначительно: зеркала, стекло, неудобные кожаные диваны рядом с низкими столиками, чтобы гости не чувствовали себя слишком комфортно. Однако контингент, занимавший стулья у барной стойки, бродивший от кабинки до кабинки, был крайне специфическим.
Редко в Столице можно было встретить столько Древних, да еще в одном месте. Она могла бы догадаться и раньше, когда увидела на входной двери переливающийся золотой треугольник. Он обещал Темным жителям особенное гостеприимство, и как итог — здесь не нашлось
