бы понимать, что она думает. А потому, резко оборвав свой каркающий смех, он встал и подошел к девушке.
— Отойди! — зло зашипела та разбитыми в два безобразных пельменя губами, яростно сверкая глазами из-под опухших век. — Иди помоги тем, кто посимпатичнее.
— Главная красота женщины не в лице и фигуре, а в её мозгах и внутренних качествах, — спокойно ответил чародей, доставая мазь. — Ты достигла шестого ранга, сохранила достаточно силы воли, что бы прикончить своих мучителей при первой же возможности и обладаешь мозгами, раз сумела наступить на горло своей гордыне и согласиться на мои условия, что бы выжить. Ну а всё остальное, что видели мои глаза — вторично. Лишь одно это делает тебя куда прекраснее, чем безвольных куриц, что окружают нас сейчас. А теперь не дергайся и позволь помочь себе.
Как бы тверда духом не была женщина, сколь бы не была хитра и коварна, она всё же была живым человеком. На обезображенном лице проступило что-то вроде намёка на краску, в уголках глаз что-то предательски блеснуло, и она неохотно буркнуа:
— Да пошёл ты, спасатель хренов…
Впрочем, отдергиваться и мешать ему она не стала. Когда чародей начал мягко и аккуратно втирать мазь в лицо женщины, так лишь молча зажмурилась. В первый миг она чуть отпрянула, видимо, в глубине души для неё любое мужское прикосновение всё ещё было чем-то болезненным… Но уже через миг она, не выдержав, застонала от удовольствия — мазь, стоившая около сотни тысяч золотых минимум и изготовленная лично самим Аристархом из числа трофейных ингредиентов, добытых во время войны, была воистину чудодейственным средством. Как же хорошо, что она была при Петре — его сюзерен посчитал, что сильнейшему его вассалу слишком часто достаётся, а потому выдал небольшую металлическую склянку с запасом. Она была предназначена не только и не столько для простых синяков — этим средством можно было и магически нанёсенные шрамы снимать, и Аристарх Николаевич рассчитывал, что Петр его прорекламирует для Мирзаевых. Мало ли, вдруг станут регулярными покупателями сложной алхимии?
Под его аккуратными пальцами женщина зажмурилась, позволяя втирать в свое истерзанное лицо мазь. Осторожными, мягкими движениями чародей продолжал наносить полученное от господина средство, наблюдая, как практически на глазах рассасываются страшные гематомы, уходят глубокие шрамы, пропадают синяки…
— А-а-ах-х-х-х… — не выдержав, застонала та. Приятная прохлада мази приносила бодрость и ощущения здоровья, и чародейка шестого ранга невольно подалась чуть вперед, словно требуя продолжения.
Как легко и приятно иметь дело с недавно освобожденным, избитым узником, подумал Петр. Этим для счастья многого и не надо… Зачерпнув новую порцию мази, он принялся втирать его сперва в опухшие веки, затем в лоб и виски, потом постепенно перешел на ключицы…
— Дальше я, с твоего позволения, сама, — хрипло, с нотками сожаления произнесла чародейка. — Если ты не против дать мне ещё немного этой чудодейственной мази… Откуда, кстати, такое сокровище? Я неплохо разбираюсь в алхимии и руку большинства толковых чародеев этого направления узнала бы.
— Изготовлено моим господином, — невозмутимо ответил Смолов, глядя на начавшее проступать из разбитого, изуродованного прежде лица. — И вообще — смотрю, ты больше артефакторша, чем боевой маг, верно?
— Да, — уже спокойнее ответила девушка, увидев, как буквально на глазах сходят с неё уродливые синяки.
Простенькое заклятие первого ранга, сыгравшее роль зеркала, показало ей прогресс её лица, и она осталась довольна. Даже, видимо, на какое-то время забыло его издевательский смех… Петр себе не льстил — лишь на какое-то. Женщины подобное так просто не забывают.
— Тогда ты должна сама умолять его взять тебя в свои слуги, — хмыкнул чародей.
— Почему это? — безразлично поинтересовалась она.
— Потому что у него знания целого Боярского Рода Шуйских — ведь он их бывший наследник, — охотно пояснил диверсант.
Нет, он знал, что навыки и познания его господина к Шуйским не имеют никакого отношения, но как объяснение для посторонних это было лучшим вариантом. И судя по блеску глаз его собеседницы после этих слов, он не промахнулся…
Глава 9
Поездка до дворца генерал-губернатора заняла не слишком много времени. Полчаса и мы оказались в огромном, роскошном дворце. Не как у большинства Родов, что называют подобные места резиденциями, по факту же они они у них — укрепленные замки да крепости… Лишь особняк в Москве, что принадлежал Шуйским, был именно особняком, а не крепостью. Хотя, откровенно говоря, он был укреплен так и в нем жило столько сильных магов, что даже я в прежней жизни дважды подумал бы, стоит ли мне штурмовать подобный особняк. Там и Великого Мага могли прищучить — пяток искусственных Великих Источников Маны, сотни разных заклятий, гарнизон, чародеи… Пожалуй, на наш московский особняк в центральной части Москвы и я бы не полез.
Дворец генерал-губернатора был именно что дворцом, но моё обострённое восприятие улавливало такое количество могучих защитных чар, что я невольно преисполнился уважения к его владельцу. Особняк в центре Москвы, принадлежащий Шуйским, был примерно на одном уровне с этим местом, что в переводе значило следующее — напади сюда хоть Маг Заклятий, здешние обитатели отобьются. Причем не с долей вероятности и допущений, а гарантированно и точно.
Центральный, господский дом встретил нас высокими колоннами и статуями, несущими ауру заклятий и чар. Я промолчал, лишь молча разглядывая это великолепие, и вышел из экипажа первым, протянув руку своей невесте и помогая ей выйти из него. Конечно Хельга в подобном не нуждалась… Но молодой девушке было приятно, что её жених ухаживает за ней, а потому она с тонкой улыбкой подала мне ручку, оперевшись на которую сошла вниз.
— Я пристрою Лугика в конюшни и велю заняться экипажем, госпожа, — обратился к своей хозяйке единственный Тень мужского пола, из известных мне. И, честно говоря, самый опасный в плане боевых возможностей из тех, кого я видел.
Девятая и Тринадцатая вместе взятые внушали мне меньше опаски, чем этот кучер. Пожалуй, среди всех виденных мной Старших Магистров за эту жизнь, он смело мог взять второе место. На первом был Федор Шуйский — не Архимаг, а тот, что вёл дела семьи в Петрограде, но там не удивительно — Младший Старейшина боярского Рода, изначально имевший доступ к лучшим техникам, алхимии и знаниям семьи, как он мог уступать какой-то там Тени, пусть и Павла Александровича? В конце концов, если брать Второго Императора как отдельную, не связанную с императорским Родом фигуру, он уступал первой тройке боярских Родов. Не зря же сам факт наличия этих Родов на границе с Европой веками служил нашим соседям знаком, что в Российскую Империю лезть — это смертельный риск?
Княжества Литовской, Латвийской и Ливонский Орден были уничтожены именно боярами, без
