— Мари, — выдохнул Ренельд, а затем уже понял, что назвал её просто по имени. — Вы не предупредили, что приедете.
— Вы тоже забыли меня кое о чём предупредить!
Вдовушка мстительно прищурилась — и следом за ней вошёл весьма подавленный и разозлённый Гаспар Конассьянс. Похоже, порученное дело приняло не слишком приятный для него оборот. Ренельд махнул рукой, веля Тиберу уходить, и тот, с явным сожалением, закрыл за собой дверь. Ещё бы! Такое зрелище пропустит. Возможно, даже кровопролитное — судя по настрою графини.
— Вот, можете забрать своего шпиона, — выдала графиня, качнув головой в сторону месье Конассьянса и ударила по ладони снятыми перчатками. Так, словно вместо них была дубина.
“А я говорил тебе, Рен, это скверная затея! — пробубнил Лабьет. — Из королевского заклятийника плохой актёр. Посмотри, он же прямой, как твой путь к женитьбе. Ничего не может утаить”.
— Что случилось? — стараясь сохранить невозмутимый вид, поинтересовался Ренельд.
Мариэтта хмыкнула, воздев глаза к потолку, а Гаспар подошёл ближе и при этом зачем-то обернулся, словно кто-то стоял у него за спиной.
— Ваша светлость, я всё рассказал мадам д’Амран, — вздохнул он. — Ваша невеста грозилась натравить на меня охрану. А это, знаете ли…
— Я понял, — прервал его Ренельд. — Прошу простить меня, что всё закончилось этим. Я уверен, что и графине тоже очень жаль. Мы поговорим позже. Можете идти.
Гаспар раздражёно поклонился и, бросив на вдовушку последний мрачный взгляд, удалился. С явным облегчением.
“Вот так и теряют друзей, Рен”, — заключил Лабьет, проводив его взглядом.
— Скажите, — процедила Мариэтта, проходя дальше в кабинет, — вы за кого меня держите?
Она остановилась напротив Ренельда, разгорячённая собственным негодованием, что наполняло её глаза огнём, а щёки — заставляло пылать румянцем. Остро захотелось ущипнуть её за этот упрямо вздёрнутый подбородок. Слегка поддеть его, чтобы яркие губы Мариэтты раскрылись для поцелуя.
— С утра я держал вас за свою невесту и учтивую хозяйку, которая не станет угрожать расправой королевскому магу.
— Какая разница, королевский он или нет? Он пришёл в мой дом через обман! — вдовушка выдохнула, уже понемногу успокаиваясь. — Тем более я уже извинилась перед ним.
“Ну что ж, значит, всё не так плохо… — облегчённо вздохнул шинакорн. — заклятийников, знаешь ли, обижать весьма чревато”.
— Это, кстати, был не совсем обман, — Ренельд прошёлся мимо тихо сопящей графини. — Ваша знакомая Жеана Астер действительно в курсе. Я разговаривал с ней. И именно она рассказала мне о том, что на вас заклятие.
— Что? — возмутилась Мариэтта с новой силой. — Жеана не могла рассказать…
Она осеклась, нахмурившись, словно о чём-то догадалась. И в следующий миг её аура, получившая подпитку гневом, плеснула в стороны ощутимой волной. К счастью, не обжигающей.
“Вот и всё, — хмыкнул Лабьет. — Занавес. Весь театр можно распускать на каникулы”.
А сам подобрался ближе, водя носом по воздуху, явственно греясь в лучах силы графини, насыщаясь ею всласть. Теперь весь вечер проведёт на шкуре у камина, вытянув лапы, словно в подпитии.
Мариэтта не стала его прогонять, однако одарила подозрительным взглядом. Чем немало расстроила. Шинаконрн досадливо фыркнул, но всё же решил подобраться ещё чуть-чуть.
— Так всё же оно есть. Заклятие, — Ренельд остановился и посмотрел на вдовушку через плечо.
Отпираться бесполезно — можно сказать, сама призналась. Пусть и пришлось пойти на несколько хитростей. Зато теперь всё должно стать немного проще.
— Ах вы!.. — Мариэтта сделала к нему шаг. — Сколько вы ещё будете совать нос в то, что вас не касается? Могли бы и сказать, что месье Конассьянс приехал по вашему поручению.
“Ой, думается, тогда Гаспар покинул бы её дом очень быстро. В сопровождении парочки нелестных выражений, которые она попросила бы тебе передать”.
Ренельд коротко рассмеялся.
— Не-ет. Вы состроили бы невинный вид и выпроводили его. Разумеется, напоив чаем на дорожку, — он сделал пару шагов обратно. — Вы не доверяете мне. Потому мне пришлось пойти на скрытный шаг. Однако не только с целью узнать о вас больше. Вы привезли Гаспара сюда, прежде чем позволить ему вмешаться — и тем убедили меня в том, что собственная безопасность вас всё же волнует.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Теперь вы, наверное, очень мной гордитесь!
“Лично меня мадам Конфетка точно не подвела! Я рад, что она утёрла тебе твой высоко задранный нос, Рен, — важно проговорил Лабьет. — Но тут главное — не пережать. Иначе она закроется ещё больше”.
Он всё же ткнулся мордой в руку графини. Та рассеянно почесала его за ухом — и Лабьет блаженно вздохнул, словно дождался наконец прощения за некоторую провинность.
— Я рад, что вы оказались достаточно бдительны, — кивнул Ренельд. — Но всё же я надеюсь, что обратитесь за помощью к месье Конассьянсу. Он и правда сумеет многое понять. Возможно, даже отыщет тот след, что приведёт нас к тому, кто наложил заклятие.
— Знаете, в какой-то момент я подумала, что это ваших рук дело, — Мариэтта отступила к столу, когда он приблизился ещё немного. — Слишком большая осведомлённость.
Лабьет недовольно заурчал.
“Рен, пока не говори ей. Рано”, — предупредил на всякий случай.
— Я знаю, — успокоил его тот. И сразу ответил Мариэтте: — Смысл?
Получилось слишком сухо, слишком через силу. Потому что с каждым мигом, что Ренельд видел перед собой вдовушку, мысли в голове ворочались всё более вяло. Словно заклятие было на нём самом. Похоже, снова аура шалит. И эти шалости пока не удавалось предугадывать.
— Чтобы заставить меня плясать под вашу дудку, — в том же тоне ответила Мариэтта.
— Если бы я хотел, то уже сделал бы это, — он улыбнулся.
И через миг вдавил Мариэтту бёдрами в стол. Она резко отклонилась назад, часто дыша, и в то же время словно бы окутала его собой: своей силой, тонким ароматом волос, теплом кожи и дыхания.
— И как мне это расценивать? — изогнула бровь, осторожно упираясь ладонью в грудь Ренельда.
— Как предупреждение, что о таких вещах, как заклятие привязки, вам стоит рассказывать мне сразу. Признаюсь, я знал, — он склонился к её лицу. — Почти с самого начала — когда ощутил всплеск силы, что всегда сопровождает такие заклинания. И надеялся, что вы расскажете мне сразу. Но вы решили скрыть. Ещё немного, и последствия этого оказались бы для вас… нежелательными.
— Что ж… — вдовушка горько хмыкнула. — Учитывая эффекты этого заклятия, они как раз были бы желательными.
Её голос дрогнул мягкими вибрациями, которые она, похоже, не могла контролировать. В воздухе словно что-то щёлкнуло — и Ренельд подхватил Мариэтту ладонью под затылком. Едва касаясь кожи, провёл губами вдоль её скулы и подбородка. Чуть ниже — по шее, чётко ощущая токи её силы. Графиня замерла, сжав в кулачке рукав его рубашки. Тихо выдохнула, явно удерживая себя от того, чтобы податься навстречу.
Аромат её ауры стал сильнее, жгучие нити света пронзили ауру Ренельда, разрезая привычную, спокойную тьму. Внося тревожное смятение и остроту в каждое ощущение. Всё окончательно померкло в жаркой мути, что наполнила голову вместо разумных мыслей.
“Рен! — откуда-то издалека донёсся голос Лабьета. — Рен! Руки прочь. Эй!”
Что-то дёрнуло его за одежду. Назад. Мариэтта качнулась следом, раскрывая губы — и с их сорвался тихий разочарованный вздох.
“Вот это ты поплыл... — протянул шинакорн. — Меня в пристрастии к сладенькому обвинял. А сам-то!”
— Похоже, если мы не перейдём к регулярной терапии, всё будет становиться только хуже, — Ренельд шагнул назад, разрывая любое соприкосновение с Мариэттой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
А она спешно отвернулась, словно опасалась, что даже пересечение взглядами толкнёт её на безумство.
“Не хочу тебя расстраивать, Рен, но, кажется, теперь мадам Конфетка будет держаться от тебя подальше, — критически заметил шинакорн, глядя ей в спину. — Какая уж тут терапия. Игры с заклятиями вообще редко когда заканчиваются хорошо”.
