Читаем без скачивания Пикник на Млечном пути - Ольга Володарская

– Ты почему над ребенком издеваешься? – начала возмущаться соседка. – На улице минусовая температура, а она на балконе спит!

– Не издеваюсь, а закаливаю. Чтоб не была такой же чахлой, как твой сынок.

– Он у меня…

– Ссытся до сих пор, хотя пацану уже девять. И коту дворовому хвост поджег. Так что не учи меня, как детей воспитывать, со своими разберись!

И соседка ретировалась. Однако ее визит даром не прошел. Мать перестала закрывать Фаю на балконе. На смену ему пришел туалет. Там не ляжешь, ничем не укроешься, и пахло отвратно, потому что канализацию пора было менять, а сантехников мать в дом не пускала.

…Вспоминать обо всем этом не хотелось, поэтому Фая отогнала от себя мысли о прошлом, а чтобы они не возвращались, отошла от кровати матери. Ей пора было поменять памперс, но дочь решила этого не делать, чтобы не разбудить. Когда женщина просыпалась, начинала громко стонать или издавать горловые звуки, похожие на птичий крик, а Фае так хотелось побыть в тишине еще какое-то время.

На цыпочках она прошла в кухню. Заварила себе чай. Раньше, до болезни матери, в их доме все чашки были со сколами. Мать часто швыряла их на пол, и те, что не разбивались, оставались в обиходе. Выкидывать ничего не разрешалось. Но когда она слегла, Фая… нет, не отнесла всю посуду с трещинами на помойку, просто купила для себя столовый сервиз. Недорогой, но очень милый, с васильками и золотыми ободками по краям. Сейчас в одной из чашек был заварен чай, а на блюдце положен бутерброд с плавленым сырком.

Скудный завтрак, но другого Фаина себе позволить не могла – пенсии по инвалидности и ее зарплаты едва хватало на жизнь. Поев, она вымыла чашку и блюдце, насухо вытерла посуду, как ее учили еще в детстве, и убрала в шкафчик.

Вчера, когда Фаина покидала «Млечный Путь», думала, что больше в клуб не вернется. Зарплату все равно на карту переводят, конвертик ей пока не полагался, а трудовую книжку забирать не надо – ее и оформить не успели. Но сейчас, на свежую голову, Фая поняла, что идти на работу придется. А то ее неявка покажется всем подозрительной.

Из комнаты раздался крик. Мать проснулась.

Поблагодарив небеса хотя бы за то, что ей выпала возможность спокойно поесть, Фая побежала на зов.

Глава 9

«Си»

Она не стала сильно краситься. Только подвела глаза и покрыла губы прозрачным блеском. Ни теней, ни румян, ни карандаша для бровей. Хотела обойтись и без тонального крема, но не смогла. Кожа без него выглядит отвратительно. А сегодня еще мешки под глазами. Их необходимо было замазать.

Волосы Симона тоже не укладывала. Надела кокетливую соломенную шляпку. Когда-то ее носила мама. После смерти родителей брат с сестрой выбросили почти все их вещи, но кое-что Симона оставила на память. Например, эту шляпку. В детстве она форсила в ней перед подружками. И мечтала поскорее вырасти, чтоб носить не только дома, но и на улице. Только когда ее голова стала размером с мамину, девушка и думать забыла об этой шляпке. Но разбирая вещи родителей, вспомнила. И оставила ее, хотя ни разу не надевала…

Сегодня впервые.

Симона посмотрелась в зеркало. Шляпа ей маловата, но ее можно набекрень носить, и тогда это не заметно. Зато шляпа отлично сочетается с ее длинным сарафаном в деревенском стиле.

Ну, все, можно идти. Симона посмотрела на большую дорожную сумку на колесиках, которую собрала.

– Отправляемся в последний путь, детка, – сказала она сумке. У нее была безобидная привычка разговаривать с неодушевленными предметами.

Симона открыла дверь, вышла. В подъезде никого. Это плохо. Ей нужно было, чтоб появился свидетель ее отъезда. Значит, придется идти во двор – там кто-то из соседей точно будет: собачники или любители утренней зарядки на свежем воздухе, в их доме были и те и другие.

Когда Симона вызывала лифт, зазвонил телефон. Не ее, брата. Он тоже был при ней. Симона глянула на экран – незнакомый номер. Она убрала звук и нажала на кнопку лифта. Двери перед ней распахнулись, Симона зашла в кабину.

Зеркал в лифте не было, а то сделала бы прощальный лифто-лук. В полный рост!

Кабина опустилась до первого этажа, Симона вышла. И увидела, что дверь в квартиру Марии Андреевны Полуниной приоткрыта. Эта женщина когда-то была очень дружна с отцом Симоны. Именно отцом – не с мамой. Соседи судачили, что между Полуниной и Берковичем роман, потому что дружбы между мужчиной и женщиной быть не может. Но мама никогда не сомневалась в муже. Поэтому с радостью принимала соседку. И не устраивала сцен, если возвращалась домой, а на диване Мария с Борисом сидели едва ли не в обнимку. Когда Полунина вышла замуж и уехала на Север, они всей семьей ей письма писали, а также читали ее послания. Вернулась женщина в родной город два года назад. Иногда к Берковичам захаживала. Вспоминала былое. Пила фирменный отцовский чай.

– Мария Андреевна? – Симона подошла к приоткрытой двери, заглянула в прихожую.

– Я тут, тут… – Женщина вышла из туалета с пакетом. – Уходить собралась, да забыла про мусор. – Она была в обуви, поэтому сразу вышла за дверь.

– Я попрощаться хотела, Мария Андреевна.

– Опять уезжаете?

– Да. Только теперь надолго.

– Неужели нашли себе кавалера серьезного?

– Увы, Мария Андреевна. С положительными мужчинами сейчас сами знаете как… – Они уже разговаривали об этом. И соседка недоумевала, почему Соломона никто еще к рукам не прибрал, ведь он такой ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЙ. Таких сейчас не сыскать. – Я еду лечиться. В Крым. Собираюсь там до середины сентября пробыть.

– Бросите Соломончика одного?

– Ничего, он мальчик взрослый, переживет, – улыбнулась Симона.

– Тоже верно. А выбор я ваш одобряю. Сейчас все по заграницам, а у нас места не хуже. В Крыму климат… А природа! Вы самолетом или поездом?

– Поездом, – быстро нашлась Симона. – С детства люблю путешествия по железной дороге.

– А что же вас брат не провожает?

– Он на вокзал приедет, сейчас на работе.

– Так суббота.

– Я так же сказала, Мария Андреевна, но Соломон трудоголик, что поделать…

За разговором они вышли из подъезда. Соседке нужно было к мусорным бакам, а Симоне к остановке. Они распрощались и пошли каждая в своем направлении.

Сумка у Симоны была объемной, но нетяжелой. Благодаря колесикам еще и легкотранспортабельной. Поэтому на вокзал она поехала троллейбусом. Не то чтобы денег на такси было жаль, просто…

Просто хотелось проехать по маршруту своего детства. Когда они с братом были маленькими, и, соответственно, были живы родители, они всей семьей ездили на вокзал троллейбусом. Каждый год Берковичи отдыхали в Крыму. В Судаке. Почти месяц. И это было событие! Праздник. Поэтому дорога на вокзал проходила у детей в предвкушении праздника. Возбужденные, радостные, они забегали в троллейбус, прилипали к окнам и смотрели на проплывающие мимо высотки, массивные казенные здания, перекрестки, утыканные светофорами…

Они прощались с городом, пусть и всего лишь на три недели. Но там, в Судаке, их ждала совсем иная жизнь. Море, галечные пляжи, улочки, застроенные одно-двухэтажными домами. Дикие сады с алычой и абрикосами. Горы, долины, в которых растет виноград – кислый-прекислый летом, он созревает только в октябре. А на вершине стоит крепость…

В родном городе тоже есть крепость. Кремль! Памятник истории, охраняемый ЮНЕСКО. И он такой же древний, как крепость в Судаке. Но это не то. В стенах Кремля сидят в помпезном здании важные люди, у Вечного огня стоит почетный караул, там проходят парады и митинги, там выставлены танки и самолеты, там висят портреты коммунистических вождей. Их Кремль – настоящее. А судакская крепость – далекое прошлое. А какому ребенку не хочется попасть в прошлое?

Дорога от дома до вокзала занимала тогда десять минут. Сейчас больше – из-за пробок. Из-за них же была не такой приятной, как раньше.

Троллейбус остановился возле здания железнодорожного вокзала. Симона вышла. Давненько она не была тут. Многое изменилось, вот только туалет каким был вонючим и страшным, таким и остался. Только платным стал. Заплатив двадцатку, Симона прошла через турникет. В женский, как всегда, стояла очередь. А в мужском никого не было. Симона прошмыгнула туда. Закрывшись в кабинке, она сняла шляпку, платье, белье. Все вещи бросила в сумку, а из нее достала спортивный костюм, носки и кроссовки. Сначала оделась, потом переобулась. После этого достала тоник для лица и ватный диск. Сняла макияж. Все, можно выходить!

В туалете так никого и не было. Симона спокойно умылась, причесалась. И покинула вонючее помещение.

Снова зазвонил телефон Соломона. Вернее, завибрировал, поскольку звук был отключен. Смотреть на экран Симона не стала, чтобы не отвлекаться. Сейчас у нее задача – утопить в озере сумку с вещами и сжечь паспорт. И когда Симона исчезнет, Соломон займется своими делами.

Глава 10

«Ля»

Спала она отвратительно. Снилась какая-то муть: будто ее муж Валера устроился на работу к ним в фирму на должность зама, но не Соломона Борисовича, а Симоны Борисовны, а офис их переехал в караоке-клуб, и в обеденный перерыв они всем коллективом пели гимн России.