Изабо аккурат к вечеру следующего дня. Принцессу с кормилицей спрятали в глубине дворца, а мёртвого подкидыша обрядили и подняли официальный звон. На следующий день то безвестное дитя под именем принца Филиппа было со всеми почестями захоронено в королевской усыпальнице Сен-Дени. Такие дела творились тут не впервые.
– А почему объявили о мальчике, а не о девочке?
– Чтобы получше всё запутать, для надежности. Затем дворец Барбетт наглухо закрыли "на дни траура", чтобы королева смогла спокойно отдохнуть после родов. Изабо сидела, раскинувшись в роскошном платье, возле кроватки и размышляла: "Нет выхода, нет входа, – развратница усмехнулась углом рта, – это мне наказание за то, что мой "вход" принял cлишком много посетителей?" Но у колыбели побеждала нежная мать: "Это не мне наказание, а ей – она никогда не узнает наслаждения плоти… К лучшему. Не будет мучиться с потомством." Она брала на руки тёплое тельце, маленькое, но очень крепкое.
Через несколько дней, как и обещал, наведался герцог. Он поставил возле кроватки дочери большой букет гвоздик. Говорят, впервые этот цветок привёз из Туниса во Францию ещё Людовик Святой, его стали разводить и достигли в этом совершенства. В жарко натопленной гостиной любовники обильно ужинали при свечах, потом герцог распаковал из парчи сладкое тело любовницы и ел его, как мороженое, а Изабо томно хохотала. Часом позже, наемный убийца зарезал весёлого герцога на тёмной парижской улице. Как потом говорили, убийцу нанял другой герцог, которому наш наставил рога на прошлой неделе.
В маленькой комнатке дворца Барбетт царил мир, покой и чистота: в белой рубахе спала кормилица, пламя белой свечи озаряло белоснежные вышивки на белье в кроватке спящей принцессы и нежные оборки лепестков гвоздик. Совершенно белых. И белый Ангел с неземным взором хранил сон младенца. Он знал, что перед этой девочкой он может никогда не прятаться в свет солнца…
Девочка провела первый и последний месяц в своей жизни с родной матерью. Изабо, лохматая и распухшая от слёз по убиенному любовнику, заперлась в своей спальне. Пришло время явиться к ней верному человеку от Гийома д'Арк, гувернёра её восьмого сына. Этот Гийом был также советником её Безумного супруга. Он сообщил, что всё готово (носилки, экскорт всадников) и девочку скоро смогут забрать. Старинное рыцарское семейство д'Арков из Домреми тайно примет к себе дитя прямо в канун Богоявления. Он ушёл, а Изабо заплакала. Сейчас она была простой бабой: мужика убили, дитя забирают.
– Как – "рыцарское семейство"? Вот вам справка из исторической энциклопедии, – Смородин кошкой кинулся к стеллажу, рванул оттуда книжку, ворона закудахтала и упала на пол. Читаю: "…родилась в крестьянской семье", это любой школьник знает!
– Ты еще загляни в Малую Советскую. Там на букву "э" нет Экзюпери, зато есть "эрекция", – невозмутимый бородач помог вороне перебраться на подоконник. – Сядь, сутулый. Землепашец с аристократической приставкой "д'" к своей фамилии… Ты ещё скажи, что крестьянку пустили к королю Карлу, и она его уговорила дать ей войском семь тысяч человек.
– Но он ей его дал!
– Конечно, потому что он знал, что она его родная сестра.
Тут ворона зарычала на Смородина как лев, и из её глаз брызнули бенгальские оранжевые искры.
– Чего это с ней? – испугался Смородин.
– В этой птице, возможно, живёт душа королевы Изабо, – зловеще и театрально кукольщик хохотал над Смородиным и вороной, которые словно в первый раз разглядели друг друга. Cмородин утих, с лёгким ужасом вспоминая, что в Домреми, когда он прислонился к древнему дубу, выдохнув имя Жанны, откуда-то сразу взялась ворона и села ему на голову. И в Шереметьево за ним к автобусу ворона бежала…
На сцену перед рядком оплывших мерцающих свечек вышла кукла в облаке газового одеяния, покрывшим всю сцену. Она воздела ручки и произнесла: "Чудесный этот мир! Среди потоков грязи человеческой, душных паров злобы , алчности, страха, ненависти, похоти, жестокости, зверств, предательства и неверия, плотно охвативших Землю, носится свежий волшебный ветер Истины для бессмертных душ и не уснувших сердец, ветер чистоты, ветер Любви Живого к живым. Он подхватывает и сохраняет всё истинно ценное, ничего не пропустив за миллионы лет жизни человечества, ни одного вздоха настоящей любви, ни единой светлой улыбки, ни одного мужественного взгляда, ни одного мига счастья, ни одного мудрого слова. Он являет эти сокровища звёздам, и они подпевают его голосу… Чудом этого ветра из глубин прошлых веков долетел и голос мага Мерлина, возвестившего за много веков до рождения Жанны, что с лотарингских земель подымется Дева, которая спасёт мир. Произнесённое, а не записанное, слово достигало слышащих, проникая в память людей."
Cемейство "пахарей" д'Арк ещё до XV века имело свой герб. Жак д'Арк , потомок старинного рыцарского рода, разорённого столетней войной, владел небольшими ленами и жил за счёт доходов с них, был дуайеном (cтаростой) Домреми, где командовал лучниками местного ополчения, управлял домремийской сеньорией, взяв её в аренду, взимал феодальные подати, а также владел небольшой усадьбой рядом с Домреми, в Грё. Его жена Изабелла де Вутон, потомственная аристократка, по брачным связям своих родственников соединялась с потомками древнего королевского рода Капетингов. Таковы были приёмные родители Жанны. У них были свои дети: Жакмен, Жан, Катрин и Пьер, в последствии рыцари и владельцы замков. Другие родственники семейства служили при дворе советниками, камергерами, гувернёрами, сенешалями, бальи и королевскими землемерами. Таковы были д'Арки.
Итак, морозным днём 6 января 1407 года в Домреми прибыл кортеж с младенцем. Через много лет жители деревни подтвердят двум следователям, присланным по велению суда над Жанной, что все 34 хозяйства Домреми знали, что семья д'Арк приняла на воспитание дочь Изабо и герцога Орлеанского. Франция! И потом крестьяне не дураки, чтобы думать, что жена д'Арка ходила-ходила без живота и в одночасье разродилась.
А в 1936 году, в нашем веке, один офицер купил замок в Гюйени и стал наводить порядок в старом архиве. Там им было найдено командировочное удостоверение 1407 года, в котором некое лицо вызывалось во дворец Барбетт для того, чтобы доставить "ценного" младенца в сопровождении 14 солдат в Домреми. Офицер проверил подлинность документа в Париже, но ему его не вернули.
Жанна растёт крепкой девочкой, но ей не удобно в платье бегать за приемными братьями и скакать верхом. А купания в речке! Жанна привыкла купаться в обществе братьев, хоть и в рубашке, вместе прыгать в прохладу Мец! Позже, в походах, Жанна оголялась по пояс, умываясь ледяной водой. Взгляды солдат её мало тревожили. Грудь её оставалась вечно юной, как у Артемиды.
Её приемные братья относились к ней с почтением и никому в Домреми и дальше, в течение всей жизни, включая документы
