— Ну должен же я быть поощрен за муки… Ай! Ты чего, Оленька?
— Чтоб не молол почем зря, — шикнула мама, а после мне, — не, ну, ты слышала, что твой папка городит?!
— Так он же любя, мамуль, — замачивая пригоревшую сковороду, проговорила.
М-да, как бы новую покупать не пришлось, а она ж керамическая была, а стоила и подавно, как золотая, чтоб ее! За такие деньжищи, что я за нее отдала, она должна сама готовить и сама себя мыть.
— Так и я любя! Бьет, значит — любит.
— Смотри у меня, Олька, договоришься, — послышался игривый тон отца.
— А я и смотрю.
— Вот и смотри!
— Вот и смотрю, смотрю!
Это могло продолжаться вечно. Временами мои родители превращались в подростков, совсем запамятовав, что в их солидном возрасте негоже себя так вести. Впрочем, мы народ простой, а раз душа молодая (а у моих сумасшедший родоков она была именно такая), значит нехай балуются. Милые бранятся, только тешатся.
К тому же, папка специально отвлек внимание мамы на себя, за что ему отдельная благодарность.
— Мам! Пап! — прервала их перепалку. — Мне сейчас ехать заказ принимать.
— Ой доча, совсем заболтались! Давай, не скучай! Целую, люблю! И папа тебя тоже очень любит.
— И я вас, пока.
Ехать мне нужно было на край земли, а то бишь в другой конец города.
Иногда я пекла разные вкусности для одной кондитерской и получала за это довольно неплохие деньги. Не миллионы, конечно, но как подработка для студента, а тем более любимым делом, отличная. Пекла я в основном пирожные. Зачастую хозяин кондитерской сам приезжал и забирал, однако случались и такие конфузы, как сегодня. И все бы было не столь плачевно, если бы не одно «но».
Моя нога. Не скажу что что-то смертельное, но неприятно ныла. Чтоб я еще раз повелась на бредни этой шизанутой, да ни в жизнь! А то мало ли, может, в следующий раз мне этот булыжник в голову прилетит!
Сонечка, к слову, долго просила вчера прощения, а я бессовестно играя на ее чувстве вины, заставила подругу топать за винишком.
— Я проклята, — захныкала, а затем залпом выпила оставшееся вино в бокале. Какой это по счету?! Третий? Пятый? К черту! Режим «шальная императрица» активирован!
— Да просто не твое это, Варь.
— Ну да, — хмыкнула, наливая вино в бокал, — и Андрей не мое, и Тема. — вспомнила своих последних ухажеров, которые слились. — Все они — не мое!
Может я просто не такая?! Не может быть проблема во всех.
— Ну и дурында ты! — закатила глаза Сонечка. Легко ей говорить, вон уже третий за сегодня наяривал на телефон. Все гулять звал, а она тут мне сопли подтирала. — Кого ты потеряла? Ты видела их? — и сморщилась. — Андрей твой, кобель, каких еще поискать. Он думает исключительно тем, что находится на уровне ширинки, а оно тебе надо?! Ты ж, Варька, серьезная у нас, не для тебя это перепихон на один раз.
— Он гад, — согласно покивала. — Ну, а Ванюша? — надула обиженно губы, — он хороший был, — улыбнулась, предаваясь воспоминаниям.
Ванюша — мой летний роман. Моя пылкая любовь и мое разочарование. Сильный был, статный, боксом занимался. Такой всегда за девушку постоять сможет. Не то что сопляки всякие. Нападут хулиганы, так впереди тебя пятками будут сверкать. Я сперва вообще была удивлена, что он обратил внимание на меня. А он обратил, цветочки дарил, на большем не настаивал, а затем… Затем просто взял и исчез.
— Был да сплыл! Он же боксер, небось в голову прилетело, вот и кукушка-то поехала, раз тебя потерял.
— Ага, или мозги на место встали, — крякнула, вновь отпивая.
— Варь, это не последние парни в твоей жизни, — ласково потрепала меня по голове Сонечка.
— Знаю, просто надоело приходить в пустую квартиру. Хочу обнимашек, поцелуев, совместных ужинов и любви, — капризно захныкала и мечтательно вздохнула.
— Ничего и на нашей улице будет праздник, — подмигнула, а затем перевела тему на Дуню, которая все никак не шевелилась с Беловым.
— Как думаешь, может, к гадалке пойти? — спустя какое-то время вновь подняла тему своего «одиночества».
Ну, такие мы девочки-припевочки, как винишко в голову ударит так и начинались заговоры, гадания и пьяные звонки. К слову, в звонках бывшим я была «ас», поэтому когда устраивали такие вот попойки, обычно вытаскивала сим карту и попросила своих бабонек ее прятать, от греха и моей пьяной головы подальше, дабы искушения не было.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ты че, мать, опять? — устало потерла переносицу подруга, в отличие от меня она была стекл, как трезвышко, точнее... Трезвая, как стеклышко.
— Не, ну, а шо?! — пожала плечами. — О, — появилась в моей голове одна идейка, — дай телефон, — потребовала.
Соня прищурилась, после чего несколько недоверчиво протянула гаджет.
— Щас все будет!
Спустя некоторое время, Сонечка едва ли не помирала со смеху, держась за живот, а я все одно и тоже повторяла.
— Когда я выйду замуж?
— Судьба близко твоя, да придет к тебе через слезы твои, — ответил мне гаджет.
— Опять слезы?! Заело что-ли это чертово приложение?! — фыркнула и гневно откинула айфон.
Затем я пыталась позвонить недобывшему. Тому, из-за которого, собственно говоря, вся эта катавасия и началась. Однако, к счастью, Сонька не повелась на мои провокации, мол, если симку не отдаст волосы во сне обрежу, и не дала мне натворить то, за что бы утром мне было стыдно.
— Не пойду я, — икнула, — никуда.
— Куда?
— Никуда, — промямлила, — завтра.
— Ты про Морозова что ль? — поняла мой бессвязный бред подруга.
— Про него-него упыря. Чтоб ему
провалиться, окаянному! — замолчала, а спустя несколько минут, когда осознание вдруг стало ясным, изрекла, — слышь, Сонь, а если я в него влюблюсь?
Она посмотрела на меня, задумчиво склонила голову набок и покачала головой.
— А вот этого нам точно не нужно. Цветкова, не вздумай! — пригрозила пальчиком, который снова начал двоиться, — я тебя знаю, ты у нас натура влюбчивая, но хрена ему лысого, а не ты его очередной победой станешь! А вообще, давай-ка за любовь выпьем?
— Не-е, — протянула, — столько счастья мне в себя не влить.
Спустя еще некоторое время и вино закончилось и я, сетуя на несправедливость, проклятия, а в конечном итоге уверенная, что на мне венец безбрачия, уснула у подруги на коленях. Так и прошел вчерашний вечер. Благо, голова утром не болела, а заботливо оставленная водичка стояла на прикроватной тумбочке. Сама же Сонька упорхнула на стажировку.
* * *
— Варюша, ты просто кудесница! Запах
изумительный, уверен на вкус еще лучше! — все нахваливал меня Иван Петрович хозяин кондитерской, заставляя пылать мое лицо.
— Ох, и повезет твоему мужу! Счастливый человек!
— Ой, скажите тоже! — поправила неловко волосы, засмущавшись.
— Ну знаешь, что ни говори, а путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Лучшее лекарство, — важным тоном изрек свою мудрость, — это хорошая жена.
Может оно и так-то, но мне что-то такие не попадались. Для них лучшее лекарство секс или алкопати. А лучше и то и другое разом.
Когда я уже поднималась (хотя поднималась громко сказано!) домой на телефон пришла смс.
*Сонька*
«Уже собираешься?»
Быстро напечатала ответ и отправила:
«Нет.»
Коротко и ясно. На самом деле я не была уверена, что стоило идти. Морозов вполне себе так мог забыть про нашу встречу, а сидеть там куковать, как брошенка мне не улыбалось. Может, ну его, этот спор?
И как только эта мысль закралась в моем мозгу, словно учуяв, что парня хотят опрокинуть, он напомнил о себе. Это ли не чудо? Должно быть, у парней космос подавал сигнал, как только собираешься их кинуть они тут как тут.
— Алло, — ответила на звонок, между тем открывая дверь.
— Малая, здорово! — весело отозвался Морозов.
— Приветик!
— Соскучилась?
Ага, значит, сегодня мы в настроении для флирта. У парня семь пятниц на неделю, ей богу! А это, вообще-то, привилегия девушек.
