Вздохнул, хмыкнул и включил музыку, а я между тем задумалась. И как мне простите его достать?! И вроде пугался моего напора, но на свидания сам звал! Другой бы уже смылся по добру по здорову, а этот держался да только хмыкал.
Остановившись у моего дома, Морозов заглушил мотор и повернулся ко мне всем корпусом. По всем канонам романтических сюжетов сейчас должен был состояться крышесносный поцелуй.
Не-а, мы с девочками так не договаривались! Опустим подробности, что язык Морозова уже побывал в моем рту! Он поддался вперед, хитро прищурившись, а я между тем вжалась в дверь.
Батюшки, что сейчас будет-то?!
— И так… — лукаво ухмыльнулся, а сам все ближе и ближе клонился.
Я не дала ему и слова вставить, ища пути отступления.
— Пока, — сконфуженно улыбнувшись, проговорила, между тем рукой нащупывая ручку двери. — Ты самый лучший! Увидимся! — буквально вылетела пулей из машины.
Он смотрел мне вслед. А я, остановившись у подъезда, помахала ему рукой и упорхнула за дверь. Мысли путались, голова кружилась, а вдобавок ко всему еще и нога разнылась.
«Глупая ты, Варька! Так бы у тебя хоть поцелуй был, а то уже сколько жизнь монашки ведешь! Скоро вся мхом покроешься!» — ехидно прокомментировал внутренний голос, который я тотчас же послала в места не столь отдаленные.
И только, когда я поднялась на свой этаж, то поняла, что так меня тревожило.
— Ключ! — ударила себя ладошкой по лбу.
Это ли не несчастье?! Как можно было оставить ключ и захлопнуть дверь?!
Раззява! Куриные твои мозги, Цветкова!
Глава 9
Варя
Мне не хватало зла на саму себя. Недотепа! И что делать-то теперь? Проверила время на телефоне. Половина десятого. Поздновато, конечно, для слесаря. У девчонок что-ли перекантоваться?
Потерла лоб, стирая тем самым усталость, а затем принялась просматривать контакты.
К Сонечке не вариант. Место у нее много. Еще бы! Ее-то хоромам, моя нора не под стать! Однако, кто его знает, что у подруги сейчас за положение. Сама там на птичьих правах, не гоже это заявляться и быть незваным гостем.
Фролова? Вечер субботы, и этим все сказано. Кто бы ее саму домой притащил! Гулена!
Дунька! Моя спасительница! Тетка Райка мне всегда рада. Чаем напоит, накормит, приголубит, да спать уложит.
Приняв решение, я набрала Дуньку и стала дожидаться ответа.
— Слушаю, — несколько сонно пробормотала.
— Прости, — неловко пропищала, закусив губу. — Спишь?
— Уже нет, — зевнула. — Что-то срочное?
— Тут, в общем-то, такое дело, — неуверенно начала, как услышала подозрительные приближающиеся шаги по лестнице и замолкла, прислушиваясь, аки заправский шпион. Штирлицу не в пример!
— Ау! — позвала меня девчушка. — Так что стряслось-то?
— Секунду, — прошептала.
Свет был не на всех этажах. А все та же баб Маруся, святая невинность, на всех наговаривала, а сама лампочки выкручивала! Карга старая, прости Господи! В чужом глазу и соринку углядит, а в своем и бревно не заметит… Вот и не видно ничего. В таких потемках черт ногу сломит.
— Ты чего это шепотом?
— Цыц!
Райончик у нас не элитный, обычный спальный, но всякое бывало-перебывало. То хулиганы подерутся, то соседи сверху пошумят, а то и по голове надавать хороших люлей могут да отжать добро, честно нажитое. Будь я фифой какой-нить наряженной, может быть, и было бы для меня такое страхом и ужасом, а так… Выросла на этих улицах, видала-перевидала всякого, так что и удивляться нечему.
Прижала телефон и сумку к себе и напряглась. Может и вообще соседи шли, мало-ли! А я тут уже накуксилась и приготовилась к атаке!
Силуэт поднимался. Мужской! Высокий! И тут как рот откроет:
— Малая, тебя что домой не пускают, что ты под дверью шатаешься?!
Прям душу на покаяние отпустил! Выдохнула, услышав знакомый насмешливый тон.
— Ау! — резко закричала Дуня возле уха, отчего я дернулась.
— Я п-перезвоню, — быстро протараторила и сбросила. — Илья, — на выдохе. Душенька моя-то успокоилась, и теперь я изумленно взирала на парня.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
«Как? Что? Почему?» — крутилась вереница вопросов.
— Ты ж домой уехал, — насупилась, переступая с ноги на ногу.
— Кто сказал? — криво ухмыльнулся. — Никуда я не уехал. Ты так умчалась, что даже и попрощаться толком не успели, — лукавый блеск в глазах, а затем более серьезно, — свет у тебя не загорелся.
— Понятненько, — не смотря ему в лицо, сказала.
Потолок, дверь, стены подъезда на одной из которых написано: «Аленка, я тебя люблю!». Сколько всего интересного у нас оказывается в подъезде…
— Ты иди, все хорошо, — робко улыбнулась, намекая что парню уже пора отчаливать.
— Да, что ты?! — ехидно проворковал, между тем облокачиваясь на перила.
— Угу, — посмотрела в пол.
— Так чего ж не заходишь?
Вот же, пристал! Чего да почему, завел свою шарманку!
— Проветриваюсь, — хмуро брякнула.
Очевидно, Морозову надоели наши препирания, поэтому, устало потерев переносицу, он что-то пробурчал про наказание Господне на его голову, после чего требовательно изрек:
— Выкладывай.
— Ключи забыла в квартире, — нехотя призналась в своей глупости.
— А запасные есть?
— Только у родителей, — печально вздохнула. — Все нормально, мне есть у кого остаться так что…
— Стоп! — оборвал меня бесцеремонно наглец. — Потом трещать будешь. Какая квартира ближе к твоей?
Не скрывая неприязни, покосилась на дверь взбалмошной бабули. Ага, щас прям! Так я ему, змею, и выложила все! Однако, мне и не пришлось. Илья, на удивление, оказался крайне внимательным парнем, поэтому не пропустил косого взгляда на дверь баб Маруси.
— Не вздумай! — перегородила смело путь, как только он сделал два шага, намереваясь постучать в дверь. Не буди лихо, пока оно тихо!
— У тебя есть еще варианты? — выжидающе на меня уставился своими проницательными омутами, в которых не утонуть подобно подвигу.
— Я… Просто, — сложила руки на груди. От былой уверенности остался лишь жалкий пшик. — Мне есть, где остаться.
— Да, я уже это, кажется, слышал, — кивнул головой, после чего легким движением отодвинул меня и как постучал, что аж стены затряслись.
Зажмурилась, ручки сжались в кулачки, а сама я напоминала колючего ежика. Тоже мне рыцарь в доспехах! Да и я не прынцесса. Кровь у меня обычная, как у всех, а не голубая! Куда ж девалось его благородство, когда девок портил?!
Спустя минуту двери так и оставались закрытыми, и я уже обнажившись, что соседки дома нет или дремлет непробудным сном, успела расслабиться. И зря…
Гуп! Гуп! Гуп! Не унимался упертый негодяй, не обращая внимания на мои тихие писклявые протесты.
«Нет ее!» — говорила.
«Спит старая! Её не разбудишь, покуда душенька новых сплетни не учует, чтобы языком почесать, да кости всем перемолоть!» — но Морозов и бровью не повёл. Кремень, как стоял стеной, так и остался стоять.
— Чего-ж так тарабанить?! По голове себе потарабань! Слышу я все! Душегубы, не дают бабке спокойно и дня прожить! Чтоб вам пусто было! — как она тапочками шаркала по полу было слышно сюда. — Какого там лешего принесло?
— Откройте! Это ваши соседи!
Оторопела я, что сказать! Эт с каких пор Морозов ко мне в соседи-то записался?! Не помнила я такого!
— Пшел вон, негодяй! Какой ты мне сосед?! Не знаю, такого. А будешь стучать, антихрист, милицию вызову!
Брови парня в изумлении взлетели вверх, а кулак на полпути к двери замер.
— Баб Маруся, это я Цветкова! Не надо милиции! — отрывисто и поспешно пролепетала.
— Варька вертихвостка, ты что-ль?
— Я-я, — вяло отозвалась.
Дверь щелкнула, и длинный нос старухи показался в проеме двери. Осмотрела меня так, что впору было идти отмываться. Помоями облила, старуха, ей-богу! А Морозову хоть бы хны! Его совсем не задели насупленные брови на переносице, насмешливо искривленная линия рта, из которого уже была готова политься очередная порция оскорблений.
