К Л. Л<ями>ной («Воспоминаньем вдохновленный…»)
Воспоминаньем вдохновленныйО делах минувших лет,Аполлоном пробужденный,Шлю тебе я свой привет.Отчего, не знаю, право,Вспоминаются всё мнеНаши игры и забавыАх! вернутся ли оне?Это время миновалось,Не воротится опять.Нам теперь с тобой осталосьО прошедшем вспоминать.Как туман перед рассветомОт лучей зари редеет,Точно так же у поэтаВсё прожитое бледнеет.Но теперь воспоминаньяНевозвратного былогоВ бледно-розовом сияньиПредо мной проходят снова.И прошедшего картиныВновь я вижу пред собою:Вон Матвейкова долины,Где гуляли мы с тобою,Вон и пруд, и парк широкий,Вон зеленые леса,А за ними бег далекийНаправляет свой река.Да! то время миновалось,Не воротится опять.Нам с тобой теперь осталосьО прошедшем вспоминать.А грядущее? кто может,То, что будет, угадать?Ну! Авось нам Бог поможет:Эти дни вернет опять!
Ночь («Ночь тиха и туманна. Чуть светит луна…»)
Ночь тиха и туманна. Чуть светит луна,Деревьев листы освещая.Над миром заснувшим царит тишина,Тишина непробудно-немая.Всё устало, всё спит; предо мной на рекеСтолб серебряный лунного блескаБриллиантом дробится в волнеИ минутные слышатся всплескиНа заснувшей, хрустальной воде.И лишь изредка птица ночнаяЗастонет в трущобе леснойИ долго звучит, замирая,Ее голос в прохладе ночной.Всё так тихо, прекрасно. УжелиЭта ночь для того создана,Чтоб в объятьях спокойного снаВ душной комнате спать на постели?
Вечер
Люблю вечернею порою,Когда с болот встает туман,Сидеть над спящею рекою,Глядеть, как в небе надо мноюНесется тучек караван.В последних солнечных лучахНесется цепь их золотая,На горизонте пропадая.Кругом нисходит ночи мрак.Замолкли птицы. Всё безмолвно.Царит ночная тишина.Какой-то неги будто полна,Свои задумчивые волныСтруит заснувшая река.Покрыто всё сребристой мглою,Стоит в тумане темный лес,И над спокойною рекоюСияет месяц средь небес.
20 окт<ября> 1891
Железная дорога
Железная дорога! Железная дорога! Сколько воспоминаний, сколько забытых картин воскресает в уме моем при этом слове! Далеко, далеко протянула ты свои чугунные рельсы; прорезала дремучие леса, перелетела через реку стройным мостом и окутала своей железной сеткой всю необъятную матушку Русь. Сколько картин открываешь ты перед глазами удивленного путешественника; сколько видов! И это всё мчится мимо – назад, назад! И уступает место новым видам, новым впечатлениям!
Когда едешь в поезде и смотришь в окно – это целый калейдоскоп. Вот едем лесом, зелеными стенами стоит он с обеих сторон дороги, махает приветливо своими верхушками и манит под свою тень отдохнуть от солнечного зною. Какое разнообразие листвы и деревьев! Вот старый дуб протягивает свои корявые жилистые ветви, покрытые темно-зелеными вырезными листьями. Вот рядом береза, одетая словно мелким кружевом ее яркой листвой. Вот вечнозеленая ель в бархатном уборе. Вот клен со своими грациозными листьями. Вот… но поезд мчится дальше, и лес остался далеко позади.
Мы подъезжаем к большому городу: он кипит народом, люди бегут, кричат о чем-то, куда-то спешат. Поезд останавливается. На станции еще большая суетня, все торопятся не опоздать. Но вот звонок – и поезд опять в поле, летит на всех парах. Вдали виден дом, окруженный зеленью и садами. Кое-где видны деревни. Поезд убавляет ход, мы подъезжаем к реке и медленно всползаем на мост. Под нами далеко расстилается река и вьется вдаль серебристой лентой. По реке во всех направлениях идут, пыхтя и выпуская из себя клубы дыма, пароходы, ползут нагруженные доверху товарами неуклюжие тяжелые баржи, шныряют маленькие катера и лодки. Но вот и речка, и пароходы, и мост уже давно позади. Смеркает. Далеко, далеко раскинулась перед нами огромная степь. Ни спереди, ни сзади – нигде не видно никакого жилья, только там, далеко, на самом горизонте, курится как будто синеватый дымок и блестит золотой крест. Ветер колышет степной ковыль. Солнце уже до половины опустилось. Несутся легкие круглые тучи с позолоченными краями. Пурпурный цвет неба на горизонте переходит в оранжевый, желтый, зеленоватый и, наконец, сливается с лазурным нежным цветом неба. Но вот уже совсем стемнело. Заря потухла. Только на самом горизонте видна еще красноватая полоса. Лазурный цвет неба перешел в темно-синий. И на нем начали зажигаться, одна за другой, золотые звездочки. В вагонах совсем тихо Кругом полумрак. Невольно дремота одолевает вас, и вы засыпаете, облокотившись головой об стену. Но вот вы вдруг просыпаетесь от какого-то шума, приподнимаетесь, смотрите в окно. Поезд подъезжает к ярко освещенной станции. По платформе бегут люди, входят в вагон. Раздается свисток, поезд трогается – и опять всё сливается в мерном, усыпляющем шуме колес.
12 нояб<ря> 1891
Троекурово
Среди полей, покрытых рожью колосистой,Среди повыжженных равнинРаскинулся твой парк тенистый,Где прежде я бродил один.Лежишь ты, как оазис средь пустыни,Среди однообразных нив;Пруды, мосты, развалины былой гордыниДо наших дней печально сохранив.Твои дома, твой парк широкийХранят величье прошлых дней.Ты открываешь вид далекийНа гладь обширную полей.Внизу у ног твоих сребристой лентой вьется,Играя меж зеленых берегов,Красавица Сетунь! И сердце пылко бьется,Смотря с твоих возвышенных холмов.Кругом посмотришь – тишь и гладь,И скажешь: Божья благодать.
1 дек<абря> 1891
«Расскажи, о, странник, Спарте…»
Расскажи, о, странник, Спарте,Что мы здесь легли костями.Но себя не посрамили,Не нарушили законов.Возвести, что триста грековТут сражались за свободуПротив трех мильонов персов.Что мы тут, как львы, сражались,Били, резали, кололи,Пали все в неравной битве,Все погибли за свободу,Что покрылся вечной славойЛеонид, наш вождь бесстрашный.
10 дек<абря> 1891
Весна («В первый раз ты на бал выезжаешь…»)
В первый раз ты на бал выезжаешь,В первый раз появляешься в свет,Ты еще красотой не пленяешь,Не умеешь кокетничать, нет!Тебе стыдно за голые плечи,Тебе стыдно от взоров толпы,Тебе странны те светские речи,В пору светлой, цветущей весны.Но поверь мне, что ты для поэтаТы прекрасней красавиц других,Что среди беспощадного светаПотеряли и совесть и стыд.Ты одна только тут непритворна,В вихре вальса, забывшись, летишь,Твои ножки скользят так проворно,Ты так весело, бойко глядишь.Ты еще так кротка и невинна,Твои жесты все жизни полны,И глядишь ты на мир так наивноВ пору светло-цветущей весны.Веселися же юной пороюИ поверь мне, что юноши нет,Чтоб теперь не увлекся тобою,Тебе только шестнадцать ведь лет.
2 января 1892
«Откуда вы, станицы журавлей…»
Откуда вы, станицы журавлей,Несетеся, эфир крылами рассекая?Из той ли вы страны, где между тополейТаврида спит, красавица немая.И море Черное, брега ее лаская,Лежит у ног возлюбленной своей.Или оттуда, где Кавказ суровыйСтоит во броне ледяной,Воздвигнутой по воле ИеговыНевидимою мощною рукой.Иль, может быть, с роскошного Востока,Лежащего в тени своих садов,Покорного писанию Пророка,Святым преданиям отцов.Из той страны роскошных снов,Куда стремится каждый издалёка,Иль, может быть, от нильских берегов,Где высятся одни лишь пирамиды,Уж сорок, кажется, иль более веков?Зачем летите вы на север хилый,Что вас заставило родной покинуть край,Тот светлый юг, столь сердцу милый?
10 янв<аря> 1892
