Лето
Вот снова бал. Шум, говор, хохот.Горят огни. Блестит паркет.Несется с хор оркестра грохотИ веселится людный свет.Ты гордо так перед толпоюСтоишь, блистая красотой.Бледнеет всё перед тобою,Твоих очей горящий зной.Как огнь душу прожигаетИ всё в тебе людей пленяет,Как лето жаркою порой –Ты подавляешь красотой.Но уж, увы! своей рукоюКоснулся ныне свет тебя.И, пламень сердца холодя,Он тяготеет над тобой.Теперь признанья и моленьяОт всех поклонников твоихВнимаешь и без сожаленьяТы отвергаешь тотчас их.Теперь не та уже ты стала,Какой была еще тогда,Когда впервой при блеске бала,Ты в свет холодный выступала,Кругом с смущением глядя.Уж нет той робости движенийИ той сердечной простоты,Того стыдливого смущенья,Которым так пленяла ты.Но ты царица. Ты прекрасна.Кого сравнить теперь с тобой?Ты хороша, но и ужаснаСвоею жгучей красотой.
10 апреля <1892>
Осень («Вот промчалися годы. И много воды…»)
Вот промчалися годы. И много водыВ это время утечь уж успело,Много, много теперь изменилася ты,Много, много теперь постарела.Так, бывало, нахлынут осенней поройНа природу внезапно морозыИ завянут, поникнут своей головойПрежде чудные, пышные розы.Так завяла теперь и твоя красота,Седина в волосах появилась,Ты не та, ты не та, что ты прежде была,Ты во многом теперь изменилась.Побледнела, поблёкла окраска ланит,И очей твоих блеск молненосный.Старость скоро придет – неустанно твердитТебе голос какой-то несносный.Да, бывало то юною, лучшей порой:Молодежь всё тебя окружала,И ходил за тобою поклонников рой,Ты ж искания их отвергала.Ты теперь и сама выйти замуж не прочь,Но, увы! уж пора миновалась.И одна лишь осенняя грустная ночьВзамен счастья и блеска осталась…
Москва
Недвижно я стою, смущением объятый.Гляжу: внизу передо мной,Повитые туманной синевой,Виднеются и храмы и палаты.Заката луч на куполахГорячим золотом сверкает и искрится.Москва! Москва! Кто духом не смутится?В чье сердце не войдет невольно страх?Да! Семь веков! А что ты претерпела!Тебя татарин грабил злойИ жёг тебя – и ты горела.Под Иоанновой рукойТы казни страшные терпела.Но ты в беде не оскудела,Ты встала вновь! И грянул бой!Мы отступали, насожженьеТебя оставивши, и намТы послужила во спасенье,Но в гибель дрогнувшим врагам.
<1892>
На Воробьевых горах
Песня («Я плыву. Луна златая…»)
Я плыву. Луна златаяЯрко светит. Тишь вокруг.Чу! Русалка молодаяТам вдали мелькнула вдруг.Нет! То тихий ветер в полеНалетел вдруг на меня.Ах! Гуляй, гуляй на воле,Моя легкая ладья. Под кормою ПолосоюБлещут отблески луны. И сверкая, И играяОт движения волны.Размахнусь веслом широким,«Берегись! С дороги прочь!»Берега уже далеко,А кругом немая ночь.Берегов не видно боле,Тишь и гладь вокруг меня,Ах! Гуляй, гуляй на воле,Моя легкая ладья. Под кормою ПолосоюБлещут отблески луны, И сверкая, И играяОт движения волны.
15 июня 1892
Воробьевы горы
Н. Н. ***
Пускай тебя клеймят позоромИ говорят, что ты жесток.Я не поверю этим вздорам,Нет! Быть жестоким ты не мог.Ужели только лицемеря,Свои поэмы ты писал?Нет! Этим толкам я не верю.Нет! Ты народ не презирал.Но ты любил его душою,С ним вместе плакал и страдал.Нет! Только б ложию одноюТы б так сердца не потрясал.
27 июня 1892
«Ах вы, годы, мои годы!..»
Ах вы, годы, мои годы!Ах, ты юность моя! где ты?Где пора любви, свободы?Ах! Промчались эти лета!Где и та, с которой ночиМы в ту пору коротали,И которой чудны очиМне всю душу прожигали?Но и та по воле рокаВечным сном уже почила,И в стране иной, далекойЕе грустная могила.Да! Бывало той порою:Только солнце заходило,Мы уж с нею под сосною.Быстро время проходило.Не успеешь оглянуться –А восток уже белеет,Птицы с криком пронесутся,Ветер утренний повеет.И пора уж расходиться.Золотое время было.Ах! Ему не возвратиться.А прошедшее всё мило!
28 июля 1892
Элегия
Дождливые ночи, дождливые дни,Печальные думы наводят они.Бывало, наступит такая пора:Проснешься, а дождик давно уж с утра,Как мелкою сеткою, всё моросит.Заглянешь в окошко: картины унылы,В них видится скука и холод могилы.Вон лес в отдалении темный стоит,У леса деревня на скате видна:Убогие избы соломой покрыты,Дорога пред избами стадом изрыта –' И всё покрывает дождя пелена.Как грустно! Гулять ли я, что ли, пойд> –Лишь только по грязной дороге скольжу.Домой ворочуся ли, стану читать,Да мысли не лезут и лень понимать.И стану в окошко глядеть я опять.И вижу унылые те же картины –И ту же деревню, и те же равнины.И скучно, и нечем досуга занять…
Село Проскурово
30 июля 1892
«Гроза гремела. Содрогалась…»
Гроза гремела. Содрогалась,Как будто в судоргах, земля.И в воплях к небу порывалась.А небо, страшно грохоча,Как будто рушилось на землю,И пламень тучи разверзал.А я, громам и стонам внемля,На это в ужасе взирал.Но вот, гроза уже промчалась,И ветер тучи разогнал,И снова солнце показалось,И свод небесный засиял.И обновленная природа,Восстав как будто бы от сна,Блистала блеском изумруда,И капли крупные дождяНа каждом листике блистали.Так после гнева и печали,Омывшись чистыми слезами,Вновь обновляется душа.
30 июля 1892
Воробьевы горы
«Что такое жизнь…»
Что такое жизнь –Зло или добро?Что есть цель для жизни?Вот уже давноЭти два вопросаПред людьми стоят.Но, увы! Их людиДолго не решат.Кто же из народаПервый произнес,Задал сей от векаРоковой вопрос?То был не философ,То был не мудрец –Сам он появилсяИз людских сердец.Многие решалиНе могли решить.Что же людям делать?Как им поступить?Только лишь однаждыБыл вопрос решен,Но, увы! нам, людям,Недоступен он.Кто же был тот смелый,Кто решил вопрос?То был наш УчительИисус Христос.Он сказал: «ЛюбитеВсех, как и себя.Вам закон великийБудет от меня».Вот где цель для жизни:Эта цель – добро,Жизнь же – достиженьеВечное его.
10 сент<ября> 1892
Матвейково
«Счастлив писатель, чьи творенья…»
Счастлив писатель, чьи твореньяСтолетий давность перейдут,Кого потомки в восхищеньиБорцом за правду назовут…
Писателю (на мотив Некрасова)
Выйди, писатель, на поприще жизни,Сей просвещенье любви и добра.Верь, ты послужишь на пользу отчизне,Честно посеяв свои семена.Верь, что принявшие слово ученья,Свято в сердцах его будут хранить,Верь, что и внуки твои с восхищеньемБудут тогда о тебе говорить.Сей просвещенье рукою ты сильной,Семя ученья бросай в борозды.Верь, что приидет час жатвы обильной,Он же – награда тебе за труды.
10 сент<ября> 1892
