Глава 8. И выпала мне дальняя дорога.
Сознание возвращалось медленно и мучительно. Перед глазами вспыхивали образы окружающего меня пространства, как стоп кадры сюрреалистического кино. Губы спеклись от жажды и полопались, словно я лежал на песке какой-то пустыни, а не в подвале монастыря. Наконец картинка перед глазами перестала мерцать и двоиться, и я четко разглядел покрытый трещинами потолок своей тюрьмы.
– Архат позови мать настоятельницу этот урод пришел в себя, – сказала голова ассасина склонившегося надо мной.
Скрипнула дверь, и послышались удаляющиеся шаги.
– Пить, – попросил я и попытался пошевелиться, но не тут-то было, я оказался распят как бабочка в коллекции энтомолога, прикованный по рукам и ногам на досках то ли стола толи топчана.
Ответа на мою просьбу не последовало, и я решил для начала осмотреться. Мое узилище явно предназначалась не для простых постояльцев. Дверь в камеру закрывала толстенная дверь, полностью обитая металлическими полосами с крохотным окошком посредине. Вентиляционное отверстие в потолке явно не справлялось со своими функциями, и к камере стояла жара как в парилке. Ушедший страж полностью дверь не закрыл, и из коридора повеяло спасительной прохладой. Второй охранник стоял прямо перед дверью готовый при любом опасном движении отрубить мне башку обнаженной саблей. Решив не провоцировать и так напуганного ассасина, я перешел к ревизии своих повреждений и запасов магической 'Силы'. Как не странно, но серьезных травм мне обнаружить не удалось, кроме очень сильного обезвоживания организма. Видимо я все больше вливался в пропитанный магией мир Геона, и тело самостоятельно черпало из него необходимые для самолечения ресурсы. Запас 'Силы' в солнечном сплетении был практически полным, не сильно истощившись во время боя и лечения монахинь. Возможно, я просто очень долго был без сознания, и запас восстановился естественным путем.
Мои размышления прервал звук шагов в коридоре, и я открыл глаза. В камеру вошла знакомая мне тройка монахинь едва не выбившая из меня дух. На этот раз они были при полном параде, а не в наспех одетых платьях. Возглавляла процессию монахиня, с которой я срывал тлеющую одежду и первой оказывал медицинскую помощь.
– Кто ты? – спросила она и попыталась залезть мне в мозги при помощи магии.
Я не стал предпринимать никаких активных действий, а просто блокировал попытку сканирования своего подсознания. Незримая борьба продолжалась несколько минут и закончилась поражением монахини. По лицу женщины ручьями тек пот, но явно не только от жары. Бросив бесполезные попытки вломиться в мой мозг, женщина повторила свой вопрос.
– Меня зовут Ингаром, я князь кланов 'Желтой Змеи' и 'Зорга', – представился я. – Уважаемая я прошу Вас простить мне незаконное вторжение в монастырь, но у меня были серьезные основания для этого. Это меня не оправдывает, но может объяснить мое поведение.
– Ты князь клана 'Зорга? Юноша, я лично знакома с Сигурдом, Верховным князем Танола и он не капли не похож на тебя. Если решил врать, то постарайся чтобы твоя ложь хотя бы слегка походила на правду. Последний раз спрашиваю, тебя кто ты или я вынуждена буду перейти к более действенным мерам?
– Госпожа, прошу меня извинить, но у Вас нет действенных мер против меня, – начал я наглеть, заводясь в ответ на угрозы.
– Наглец, да стоит мне только пальцем пошевелить и от тебя останется только мокрое место! Ты лежишь прикованным на 'столе истины' и угрожаешь мне?
– Я не угрожаю вам госпожа, а просто констатирую факт. Я здесь только потому, что не собирался приносить никакого ущерба ни монастырю, ни монахиням. То, что произошло в кельях послушниц, было моей глупейшей ошибкой, а не попыткой навредить кому либо. 'Видящие' для меня так же священны, как и для любого жителя Геона.
– Насильник! Ты нагромождаешь одну гнусную ложь на другую в попытке спасти свою вонючую шкуру, – воскликнула монахиня и топнула ногой.
– Насильник? Это с какой стати вы такую ерунду выдумали? – обалдело спросил я.
– Послушницы рассказали, что они видели, как ты срывал одежду с Энриэль и пытался ее изнасиловать и задушить!
Ржал я до икоты и с трудом сумел остановиться. Со мной сыграла злую шутку обычная женская неудовлетворенность закрытых женских заведений. Какими молитвами и обетами не умерщвляй плоть, но природа берет свое и в голове у молоденькой девушки всегда всплывает образ пусть даже вымышленного возлюбленного, поэтому моя попытка заткнуть рот визжащей гвельфийке была воспринята абсолютно однозначно, а потом еще обросла кучей пикантных подробностей. Даю сто против одного, что сейчас эти девчушки развивают перед подружками тему моего вторжения в еще более впечатляющих красках. Не удивлюсь, если через неделю выяснится, что мне все-таки удалось добиться своего от всех спавших той ночью в злополучном крыле монастыря. Мой смех совершенно сбил с толку монахинь и они, скорее всего, решили, что я сошел с ума от страха, испугавших возмездия за сексуальные преступления.
– Госпожа прошу меня простить, но вы на полном серьезе решили, что князь хуманов залез в монастырь, чтобы изнасиловать этих ощипанных коз? К вам часто залазят насильники княжеского звания, покушающиеся на честь монахинь?
– Нет, но семьдесят лет назад был похожий случай, в монастыре поймали солдата охраны в непотребном виде!
– Что сделали с несчастным? – задал я неожиданный вопрос. – Я уверен, что в непотребном виде застали и одну из монашек.
– Негодяя кастрировали, что ожидает и тебя, а монашек приговорили к двадцати годам покаяния в запертой келье!
– Это что же монашка была не одна, а с подругами? Весело живется у Вас в монастыре. Только хрен вы угадали, размечтавшись меня кастрировать. Госпожа выгоните всех посторонних из камеры, у меня есть для вас предложение, от которого вы не сможете отказаться.
– Да как ты смеешь наглец…- начала заводится монашка, но была остановлена моим восклицанием.
– Госпожа вы наверно забыли, как я разложил всех по коридору и даже ваш амулет не помог? Вы все живы только потому, что я вас откачал, а не бросил умирать. Мне даже не нужно было вас добивать, через час монастырь превратился бы в кладбище, а я ушел спокойным шагом.
– И был бы проклят всем Геоном! – вставила свои пять копеек монахиня.
– Каюсь госпожа и готов целовать ваши ноги за свою глупость. Князь Ингар готов выполнить любой ваш приказ, не противоречащий чести и долгу перед кланами. Давайте спокойно поговорим без свидетелей.
– Госпожа настоятельница, я не позволю вам остаться с преступником наедине, он опасен, – заговорил один из ассасинов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
