В кладовке ничего не изменилось со времени моего первого посещения и я, выбив решетку, вылез из окна.
Глава 9. Встреча с братом.
Под крылом дельтаплана простиралась гладь океана, ветер гнал по поверхности барашки волн, которые ясно говорили о том, что сесть на воду невозможно, но я давно уже с этим смирился. Если судить по направлению движения волн, то ветер был попутным и берег Тарона мог показаться с минуты на минуту. Тарон это не крохотный Зурон и промахнутся мимо него практически невозможно. Наконец, вдалеке, показалась полоса прибоя, и я направил аппарат к берегу.
После того как я покинул монастырь передо мной встала дилемма, в какую сторону лететь. Корабли моих кланов должны достичь побережья Танола не раньше чем через полторы недели и это при самом лучшем раскладе, а найти в открытом море лавирующую под парусами эскадру не легче чем иголку в стоге сена, это со всей ясностью доказал полет на Зурон. Можно лететь сразу на Танол и дожидаться эскадру где-то неподалеку от 'бухты Плача', но побережье захвачено имперцами и не факт, что там удастся прятаться целую неделю. Второй вариант действий, это постараться обогнать корабль, на котором везут Викану на Тарон, и выйти на связь с князем Анхелем в замке Эрмор. Если Анхель в курсе последних событий и Викана в безопасности то, оставив весточку о себе можно лететь на Танол в 'бухту Плача'. Конечно, я внутренне лукавил, и именно надежда встретиться с принцессой перевесила чашу весов в пользу Тарона, но в любом случае решение было принято, и дельтаплан полетел на север, а не на восток.
Произвести посадку на побережье не позволяли высокие волны прибоя, и мне пришлось повернуть в глубину острова, в надежде найти дорогу, ведущую в замок Эрмор. Если верить карте, то эта дорога, построенная древними обитателями Геона, должна быть хорошо заметна с высоты. Увы, мои предположения не оправдывались, и под крылом проплывало только зеленое море деревьев. Гвельфы населяли Тарон столетия и покрыли его сплошным ковром девственного леса, единственное, что мне удалось рассмотреть это широкая лента реки текущей от видневшихся на горизонте гор к побережью.
– Стоп, – промелькнула догадка, – если есть река, то значит должен быть и мост.
Заложив вираж, я направил аппарат вдоль реки к побережью. Мост удалось обнаружить через несколько минут полета, каменные арки древнего сооружения пересекали реку немного выше отмеченных бурунами порогов. Дорога скрывалась под кронами деревьев, как только пролеты моста выходили на берег, поэтому разглядеть ее с большой высоты оказалось проблематично. Десятичасовой полет измотал основательно и организм требовал отдыха, для этого необходимо было искать место для посадки. Меня привлек небольшой песчаный остров в паре километров ниже по течению реки. Течение в этом месте на первый взгляд казалось несильным и проблем с приводнением возникнуть не должно. Посадка прошла как по нотам и скоро поплавки зашуршали по песку пляжа.
На острове мне пришлось задержаться часа на три, за это время я успел искупаться и перекусить на скорую руку. Каша, приготовленная на масляной лампе, аналоге походной керосинки, хотя и с трудом лезла в глотку, но восстановила истраченные в полете силы. Разомлев на солнышке, я приступил к планированию своих дальнейших действий. Если верить карте, то до замка оставалось около полутора часов лету, запаса 'Силы' в камне двигателя должно было хватить еще на пять, шесть часов полета. Прикинув расклад, я решил, что этого должно хватить за глаза. Следующей на очереди стояла проблема приземления дельтаплана в замке. Даже если в нем есть какой-нибудь пруд или озеро, это еще не значит, что мне позволят спокойно сесть и не пристрелят с перепугу. Единственный пришедший в голову способ решения данной проблемы, это сбросить с дельтаплана письмо, в котором попросить не убивать меня сразу после приземления, а сначала встретиться для разговора.
Я выжег послание к князю Анхелю на куске кожи, отрезанном от плаща при помощи 'Силы', и соорудил из него что-то наподобие вымпела, обмотав куском веревки. Остальное время заняла предполетная подготовка аппарата и замена смазки в двигателе. К моему удивлению дельтаплан, изготовленный в спешке и практически на коленке, перенес многочасовой перелет достойно и не имел серьезных повреждений. Единственное, что мне пришлось подлатать, это несколько растрепавшихся швов на обшивке. При наличии иглы и мотка ниток это не стало проблемой. Закончив ремонтные работы, я занял место за штурвалом и поднял дельтаплан в воздух.
Сделав пару кругов над островком и убедившись в исправности аппарата, я развернулся в сторону моста. Снова внизу оказалось сплошное зеленое море и мне пришлось снизиться до ста метров, чтобы не потерять из вида дорогу и не сбиться с пути. Через пару часов лента дороги вынырнула из леса и запетляла среди скалистых предгорий. Я набрал высоту и почти сразу увидел стену замка, за которой скрывалась овальная долина с небольшим озером посредине.
***
Алакдар беседовал с Анхелем стоя у окна, выходящего в старинный парк замка Эрмор. Отец и сын неспешно обсуждали последние события, произошедшие не Геоне известия о которых были доставлены 'голубиной' почтой. Неспешность обсуждения определялась не только природой гвельфийского характера, но и полной невозможностью повлиять на происходящее. Если раньше Анхель как Великий князь Тарона бы постоянно в гуще всех происходящих событий, то после отстранения от власти они с отцом стали только сторонними наблюдателями. Сведения, доставленные в замок были скупы и больше походили на сплетни, нежели на доклады разведки. Вся разведывательная сеть Тарона перешла под контроль 'совета домов' и приходилось довольствоваться только информацией полученной от дальних родственников или друзей.
По большому счету и обсуждать было нечего, на Геоне наступило какое-то тревожное затишье. После казни Селии, совершенной в Меране 'приносящими смерть', ничего существенного не произошло. В результате этой скоропалительной акции, разозленные имперцы, вернули только половину 'эликсира жизни', украденного бывшей женой Анхеля. На все просьбы и угрозы гвельфов они отвечали, что о пропавшем эликсире им ничего неизвестно. Сбежавшая Селия успешно воспользовалась своими женскими чарами и влюбила в себя императора. Антор II тяжело переживал смерть любовницы и в ярости приказал изрубить на куски, пойманных на месте преступления убийц. Такое поведение царственного ловеласа, менявшего любовниц как перчатки, оказалось неожиданным и чуть не привело к вооруженному конфликту с империей. Дипломатам с трудом удалось спустить произошедшее на тормозах и все обошлось только отзывом имперского посла из Илирии. После переворота и смещения князя Анхеля на Тароне шла непрерывная подковерная борьба за власть между 'домами' и гвельфы не могли позволить себе ввязаться еще и в войну с Мераном.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
