Читаем без скачивания Констанца - Соколина Наталья

в сторону, противоположную родной деревне. Она ни разу в жизни не была в Гваренеде, но знала, что это самый большой и красивый город Кремонского лордства. Его милость как-то вскользь упоминал, что в центре Гваренеда у него имеется дом, но он предпочитает жить в замке, подальше от города. Констанца подумала, что уж, конечно, этот дом самый богатый и роскошный из всех. Следовательно, она легко узнает его и постарается держаться подальше.

Чем ближе к городу, тем больше бричек, телег, конных всадников и идущих пешком людей появлялось на дороге. И сама дорога стала шире. Иногда она пересекала деревни, которые, на взгляд Констанцы, были больше и богаче её родных Вишняков.

Худенький подросток в поношенной одежде, неторопливо трусивший на невзрачной лошадке по обочине дороги, не привлекал ничьего внимания. Констанца понемногу успокоилась. Раны на спине почти не болели, преследования она не боялась. Её хватятся, но на поиски отправятся, только когда приедет лорд Нежин, а он будет только послезавтра. К этому времени она рассчитывала добраться до Гваренеда.

Впереди, в сгустившихся сумерках, возник придорожный столб с надписью: «Оленье». Констанца обрадовалась. Так назывался посёлок охотников. Дорога уходила вперёд, а девушка, вслед за двумя бричками и одной телегой свернула к посёлку. Он был огорожен невысоким забором из цельных брёвен, а у ворот стояла группа женщин. Брички и телега остановились возле них. Констанца натянула поводья, и Веста послушно остановилась. К девушке подошла одна из женщин: — не желает ли милостивый данн поужинать и переночевать в тепле и уюте?

Констанца спрыгнула с лошади. Женщина оказалась одного с ней роста, круглолицая, улыбчивая, лет пятидесяти. Она повторила: — я говорю, может, вы пожелаете переночевать в посёлке? Могу предложить вам ужин и чистую постель. — Путешественница обрадовалась. Это было именно то, что нужно: — спасибо, данна, я с радостью переночую у вас! Вы обещаете накормить меня ужином, а для моей лошади сена не найдётся?

Женщина радостно всплеснула руками: — да как же не найдётся-то, данн! Не только сено, но и овса дадим лошадке, и в тёплую конюшню определим! — Оживлённо разговаривая, они двинулись по единственной улице посёлка к дому данны Калиты. Как оказалось, женщина была вдовой. Взрослые дети жили тут же, в посёлке. Она не бедствовала, в хозяйстве имелась и лошадь, и корова. Большой огород обеспечивал овощами, но — лишний медяк ведь не помешает, правда? — Поэтому она принимала на одну-две ночи путников, проезжающих по дороге и нуждающихся в крыше над головой.

В свою очередь, Констанца довольно бойко рассказала Калите о своей вымышленной жизни. За разговорами они подошли к маленькому домику на три окна, огороженному почерневшим от времени забором. За домом виднелись хозяйственные постройки. Привязав Весту к столбу у крыльца, Констанца, вслед за хозяйкой, вошла в дом. Дверь открывалась сразу на кухню. Здесь жарко топилась печь, вкусно пахло мясной похлёбкой и свежими пирогами. Калита зажгла свечи в подсвечнике на столе, торопливо повесив на вешалку плащ, предложила девушке располагаться. Та отказалась: — данна Калита, покажите мне, пожалуйста, куда поставить лошадь и где можно взять сена и воды для неё.

Та захлопотала: — да-да, Стан, пойдём. Поставим твою лошадку, напоим-накормим её, а потом уж тебя будем устраивать.

Констанца сначала даже не поняла, кто это — Стан? Потом, мысленно, обругала себя: какая же она рассеянная и невнимательная! Стан — это она и есть! Надо привыкать к новому имени, если она не хочет быть пойманной. Простое обращение её не смутило. Было бы странно, если бы пожилая женщина обращалась к молоденькому парнишке на «вы».

Они снова вышли во двор. Отвязав уставшую Весту, девушка повела её вслед за хозяйкой. В темноте сухой конюшни пахло теплом, сеном и навозом. Калита повесила фонарь со вставленной в него толстой свечой на ближайшее стойло. Оно было пустым, а в следующем стояла обычная неказистая крестьянская лошадь. Она равнодушно посмотрела на вошедших.

Сняв плащ и засучив рукава трекотты, Констанца расседлала Весту и скрученным в жгут сеном тщательно её растёрла. Тем временем хозяйка ходила где-то над головой, на сеновале. Вскоре большая охапка сена упала в кормушку в глубине стойла. Затем лошади насыпали овса и принесли ведро воды. Оглядев конюшню придирчивым взглядом, Калита вместе с постояльцем направились в дом.

Засиживаться допоздна не стали. Хозяйка вставала рано, да и Констанца хотела как можно скорее добраться до города. От горячей и сытной пищи путница разомлела. Калита, улыбаясь, повела её в комнатку для гостей. Полусонная Констанца всё же рассмотрела две узких кровати под домоткаными покрывалами, такой же половичок на полу, на спинках кроватей чистые большие полотенца из отбеленного полотна, столик у единственного окна и на нём небольшое зеркало с отколотым уголком, на табуретке таз, мыло в коробочке, а рядом большой глиняный кувшин с водой. Два стула скромно стоят у стены.

Хозяйка откинула покрывало на одной из кроватей, взбила пышную подушку.

Уже проваливаясь в сон, Констанца с наслаждением вдохнула запах чисто выстиранного и высушенного на морозном ветерке постельного белья и ещё раз с благодарностью подумала о Ласси и Джеймсе.

Встали затемно. Позавтракали творогом с молоком и вчерашним хлебом. Констанца чувствовала себя отдохнувшей. В душе царили спокойствие и умиротворённость, лишь в глубине жила тревога. Всё же, она надеялась, что ей удастся найти сына данны Эдиты.

Распрощавшись с гостеприимной хозяйкой и оседлав сытую и довольную Весту, девушка вновь направилась по дороге, ведущей в город. Несмотря на ранний час, движение было оживлённым. В город тянулись телеги, гружённые мороженой рыбой, тушами быков и коров, битой птицей, бочонками с вином, мешками с крупой и овощами, большими глиняными мисками с творогом и маслом. Зачастую рядом с подводами ехали вооружённые всадники. Хотя на дорогах лордства было спокойно, но время от времени торговцы, всё же, сталкивались с грабителями. Так что бережёного Всеблагой бережёт.

Констанца пристроилась в хвост такому обозу и не спеша ехала вслед за телегами и всадниками.

В одной из деревень, встретившихся на пути, она пообедала большим куском колбасы с хлебом и запила сидром из бутылки, заботливо уложенной в мешок кем-то из мужчин. То ли Джеймсом, то ли Ласси. Веста тоже была накормлена и напоена.

И опять Констанца покачивалась в седле. За долгие скучные часы она привыкла к мужской одежде, обдумала, что расскажет данну Отису, сыну святого отца и данны Эдиты. Девушка решила, что, пожалуй, не следует подробно рассказывать о своих злоключениях малознакомому мужчине. Она молила Всеблагого, чтобы данн Отис согласился поговорить с