Этот вызов тем более серьезен потому, что по меньшей мере со времен доктрины Монро Соединенные Штаты считали себя играющими особую роль в Западном полушарии. Со своей стороны, Латинская Америка согласилась с удобным принципом панамериканского сообщества, хотя она далеко не согласилась с определением США об ответственности и запретах, которые оно налагает. В любом случае природа той особой роли претерпевает глубокие изменения, потому что начиная с 1980-х годов в Латинской Америке прошли политические и экономические преобразования, не менее далеко идущие, чем те, которые произошли примерно в то же самое время в Восточной Европе и Советском Союзе.
После Второй мировой войны и на протяжении трех десятилетий после нее Латинская Америка была регионом с авторитарными режимами – многие из них военные, некоторые сохраняли свою власть методами репрессий. Только Коста-Рика и Колумбия имели до некоторой степени непрерывную историю гражданского правления.
Начиная с 1980-х годов гражданские лица, избранные голосами на основе широкого избирательного права, сменили военных руководителей; права человека получили защиту от произвола власть имущих; законодательная власть восстановила право законодательной инициативы. Факт некоторых отступлений – за вопиющим многолетним исключением в виде Кубы – не противоречит замечательному выбору демократической альтернативы по всей Латинской Америке.
Торжеству голосования под стать такие же впечатляющие продвижения на экономическом фронте. Вплоть до переломных событий 1980-х годов практически все страны Латинской Америки пострадали от страшного дефицита государственного сектора экономики, безработицы (иногда скрываемой чрезмерными выплатами зарплат людям), неэффективно действующих государственных предприятий, протекционных тарифов, отсутствия конкуренции в экономике. Начиная с 1980-х годов центральные правительства, а также провинции ряда стран во главе с Аргентиной, Бразилией, Мексикой и Чили по всему полушарию стали поддерживать бизнес, оказывающий поддержку частному предпринимательству и подчиняющийся дисциплине рынка. Инфляция была значительно сокращена. Глобальная конкурентоспособность улучшается. Свободная торговля во всем полушарии стала, по крайней мере официально, целью всех стран региона.
В своих отношениях с другим полушарием страны Латинской Америки претерпели аналогичные глубокие изменения. Аргентина и Бразилия преодолели то, что в какой-то момент, казалось, предвещало начало гонки ядерных вооружений. Обе страны официально пообещали прекратить любые устремления создать ядерные устройства или системы доставки. В этом деле они присоединились к Мексике, которая объявила о своем обязательстве отказаться от создания ядерного потенциала десятилетием ранее. Остальные страны Латинской Америки последовали примеру. Отсутствует гонка вооружений в регионе, и она не предвидится в перспективе. Короче говоря, главные страны Латинской Америки демонстрируют череду особенностей, которые позволяют сделать их первыми кандидатами на полноправное членство в группе развитых стран: растущая традиция представительных правительств и открытых обществ, приверженность всеобщему образованию и равное и эффективное отправление правосудия.
Новые вызовы
В этой книге такие обнадеживающие перспективы очерчивают некое предвидение, но отнюдь не реалии; для того чтобы достичь этого, вторая стадия внутренних изменений и реформ должна произойти. Зачатки демократии видны повсюду (и вновь исключением является Куба). Но ни в одной стране не без проблем – как показывают недавние события в Перу и Венесуэле, не говоря уже о Гаити, где даже намеки на демократию исчезают. Проведена первая стадия приватизации, финансовой реформы и снижения тарифов. Однако трудная работа по выкорчевыванию коррупции, судебному обеспечению исковых требований и надлежащему исполнению обязанностей по государственной службе только стартовала. В некоторых странах, печально известной Колумбии, но также и в Мексике и нескольких мини-государствах Карибского бассейна, подключение к торговому обороту производства наркотиков вывело коррупцию на новые высоты. И действительно, в Колумбии центральное правительство формально передало государственный контроль над специфическими территориями радикальным повстанцам. Точно так же Перу и Эквадор не в состоянии или не хотят осуществлять суверенитет над значительной частью своей территории. Насилие нарастает практически повсюду в Латинской Америке, и общественная безопасность становится растущей проблемой.
Правительственные ведомства, заметнее всего образование и здравоохранение, по своим стандартам намного уступают уровню западных стран – и не по преимущественно причине недостаточного финансирования. В нескольких странах расходы на общественные школы вполне сопоставимы с европейскими. Если Латинская Америка собирается сохранять и наращивать свою глобальную конкурентоспособность, настоятельно необходимы коренная реформа и модернизация политики и практики в области образования.
Точно так же для модернизации важно провести реформу систем правосудия и законодательства. В некоторых странах суды продажны и сильно зависят от политического руководства. Права собственности ненадежны и не охраняются. Урегулирование споров носит специфический характер и непредсказуемо, это приводит к суждению о том, что правовая система не находится на должном уровне и не в состоянии решить проблему защиты отдельных лиц или их собственности.
Все эти недостатки становятся весьма заметными на фоне проходящего в мире процесса глобализации. В то время как индустриализация заставляет людей покидать деревню и переселяться в города, традиционная система поддержки становится слабее и постепенно исчезает. Пропасть в уровнях доходов, которая была терпима в сельских общинах, превращается в проблему для политического порядка. Какими бы ни были достижения производительности труда и доходов от экспорта, если это никак не отражается на экономических выгодах для большинства населения и если финансовая предусмотрительность, требуемая международными финансовыми рынками, расценивается как тяжелое бремя для самых неимущих, политическая система становится весьма уязвимой ко всем вызовам.
Пропасть между экономическим и политическим миром является ахиллесовой пятой процесса глобализации. Как я буду описывать в главе шестой, глобализация несет с собой риск того, что развивающиеся страны станут развивать двухъярусную экономику. Возможно, 20 процентов их экономики станет частью международной системы, и это, как правило, составные части крупных многонациональных компаний. Остальные – и, пожалуй, большинство населения – останутся в стороне от процесса, не получив доступа к доходам, работе и возможностям, которые предоставляет глобализация. Такая раздвоенность порождает недовольство, негативное отношение к Соединенным Штатам, а также социальные беспорядки, особенно если, в случае спада, американская экономика падает сильнее, чем предсказывалось.
Более того, не следовало рассчитывать на внутренние сбережения как на инвестиции, требуемые для перевода региона на новый этап роста. В результате этого многие из наиболее производительных статей дохода в Латинской Америке рано или поздно становились собственностью иностранцев. Экономисты могут с энтузиазмом реагировать на это проявление эффективности рынка, но некоторые латиноамериканские политические лидеры будут неизбежно испытывать желание сыграть на восприятии общественностью фактически разрушения национального суверенитета и интерпретации всего этого с наступлением на рыночно ориентированную политическую систему.
Таковой была ситуация в странах Андской группы. В каждой из них военные пришли вновь к руководству. Президенты сосредоточили власть в своих руках в ущерб избранной законодательной власти. Индивидуальные свободы и свобода прессы были свернуты, повсюду имел место конституционный кризис. Это особенно зловеще проявилось в Венесуэле, в которой популистский бывший армейский офицер Уго Чавес использовал общественное негодование по поводу коррупции и неравенства и попытался направить все это против политики и рекомендаций Соединенных Штатов, добившись значительного демагогического преимущества. Чавес отменил многие конституционные и демократические сдерживающие действия венесуэльской политической системы; позитивные цели уничтожения коррупции и непотизма были превращены в платформу для популистской военной автократии. Повышение цены на нефть, главного продукта венесуэльского экспорта, позволило Чавесу избежать последствий своего заигрывания с Фиделем Кастро и его антиамериканскими и в какой-то степени антикапиталистическими лозунгами того типа, который, казалось, пришел в видоизмененном виде из 1980-х годов.
