Мексика уже пользуется особыми отношениями с Соединенными Штатами и является их вторым крупнейшим торговым партнером. Североамериканское соглашение о зоне свободной торговли, на которое нападали во время его создания с обеих сторон каньона Рио-Гранде как на немыслимый мезальянс богатого и бедной, стало удивительным успехом. В итоге Мексика решительно перестроилась. В старой Мексике в бизнесе – включая дела правительства – доминировала бессменная политическая элита; новенькие были со всей очевидностью нежелательны. Старая Мексика, более озабоченная прошлыми обидами, чем будущими возможностями, была эгоцентричной и не выходила из циклов спада и подъема, прогресса и коррупции. Она смотрела на север со смесью зависти и страха, изначально сопротивляясь всему, за что ратовали Соединенные Штаты в международных делах, и одновременно оставалась спокойной в своем осознании того, что любые вызовы в плане безопасности в Западном полушарии будут в конце концов урегулированы «северным колоссом».
Сегодня конкуренция и прозрачность пришли на смену монополии и секретным сделкам практически в каждой сфере жизни, и большинство мексиканцев, как представляется, охотно принимают реформы. Частично это отражает огромные исторические, экономические, технологические и культурные силы, преображающие общества повсюду. Но в значительной степени это преобразование отражает уникальный для Мексики опыт. Президент Карлос Салинас де Гортари, пришедший к власти в 1988 году в результате не совсем чистых выборов, способствовал экономической либерализации, давшей более свободный ход силам конкуренции, и смягчил господство государства в экономике. Это, в свою очередь, сделало возможным переговоры по вопросу о Североамериканском соглашении о зоне свободной торговли.
Салинас и его технократы в конечном счете потерпели крах, потому что им не удалось приспособить мексиканскую политическую систему к экономическим переменам, которые они привнесли. Президент Эрнесто Седильо – кандидат на экстренную замену в 1994 году после убийства Луиса Дональдо Колосио – предпринял исторический шаг по внедрению избирательной системы, обеспечившей справедливые и свободные выборы. Когда Висенте Фокс пришел к власти в декабре 2000 года, он стал первым современным мексиканским президентом, избранным в ходе свободных выборов и правящим в действительно многопартийной системе.
Фокс унаследовал также и большие проблемы: монархический стиль управления, господствовавший до 2 июля 2000 года, необходимость приспособления требований выборов к разделению властей, а также законодательную власть, в которой у президента не хватало большинства. Фокс является первым мексиканским президентом за семь десятилетий, не имевшим за собой поддержки аппарата правящей партии с большинством в конгрессе, назначенцы которого доминировали бы в судебной системе.
Одним из положительных вкладов предыдущей правящей партии, Институционально-революционной партии (известной по своей испанской аббревиатуре как PRI), была ее способность нейтрализовывать и успокаивать экстремистов как справа, так и слева. Перестав быть правящей партией, ИРП, судя по всему, растеряла это качество.
Более того, многие мексиканцы поддержали Фокса не обязательно потому, что они соглашались с его умеренно правоцентристскими позициями, а потому, что хотели разрушить монополию на власть ИРП. По мере установления новой мексиканской системы они, по всей вероятности, станут склоняться к своим привычным приоритетам и Мексика вполне может двинуться к союзу правых с левыми, подобному тому, который установился во многих парламентских системах Европы. Это вызывает потребность в создании коалиций в процессе правления – новый опыт для мексиканской политической системы.
Фокса ждет множество задач. Благосостояние по-прежнему, к сожалению, распределяется в пользу сравнительно немногих. Реальные заработные платы слишком низки и не в состоянии обеспечить население достойным доходом. Денежные средства, получаемые от торговли наркотиками, развращают полицию и судебную систему. Материально-техническая база страны не поспевает за новыми экономическими возможностями. А мексиканская система образования не соответствует потребностям XXI века.
В то же самое время Мексика расположена уникальным образом, чтобы получать выгоды от связей с Соединенными Штатами. Ни одна другая страна с таким большим населением не имеет столь протяженную границу с таким богатым соседом. Но если бы географического расположения было достаточно, то Мексика уже давным-давно имела бы успехи в экономике. Два изменения дали ей новое окно возможности, своего рода стратегический шанс: НАФТА и глобализация.
НАФТА накопило объемы торговли и капиталовложений, превосходящие самые оптимистические прогнозы, частично благодаря рекордному росту в Соединенных Штатах. Но это происходило также и потому, что Мексика занимает выгодное положение и получает преимущества от глобализации. Поскольку механизмы новой глобализованной экономики поступают в Мексику почти одновременно и почти по такой же цене, по какой они идут в промышленно развитых странах. Исходя из того, что технология является ключом для роста, любая страна, готовая научиться ее использовать, может добиться успеха, особенно когда, как в Мексике, имеется большое число молодежи, выросшей на компьютерах и с Интернетом. При том, что 65 процентов мексиканского населения люди моложе 30 лет, Мексика представляет собой важный фактор в мировой экономике при условии, что она радикально изменит свою систему образования, реформирует государственный бюджет и сможет установить контроль над торговлей наркотиками – цели, которые Фокс выдвинул как первоочередные по приоритетам.
Таким образом, мексиканские реалии сочетаются с ожидавшимися признаками приоритетов администрации Джорджа Буша-младшего. Как бывший губернатор Техаса, президент Буш на собственном опыте осознал важность для Соединенных Штатов здоровой, созидательной и способной к развитию Мексики. В силу того, что он откликнулся признанием приоритетов Мексики в своей внешнеполитической повестке дня, включающей в качестве главного пункта совместные с Канадой усилия по интеграции НАФТА в Зону свободной торговли Западного полушария к 2005 году.
Достижение этой цели будет зависеть в большой степени от еще одних, совершенно отличных, особых отношений – между Соединенными Штатами и Бразилией. Развитие внешней политики Бразилии во многих смыслах шло в противоположном мексиканскому направлении. Бо́льшая часть истории Мексики была отмечена смесью подозрительности в отношении и неприятия Соединенных Штатов, даже при том, что географическая близость и экономическая реальность требовала тесного сотрудничества. Особая дружба проявилась только в последнее время. В противоположность этому именно до последнего времени Бразилия была традиционно самым близким союзником Соединенных Штатов в обеих Америках. Географическая удаленность не сталкивала две страны друг с другом вплоть до второй половины прошлого столетия, но и тогда не в форме посягательства на понимание Бразилией своего суверенитета.
Более того, в отличие от других латиноамериканских государств Бразилия представляет собой страну материкового масштаба. По правде сказать, ее народ не развивал свою страну, занимаясь исследованием ее внутренних областей, как это делали поселенцы в Северной Америке, а вместо этого обустраивался на тихоокеанском побережье, будто бы был полон решимости сохранять открытыми связи со Старым миром.
Тем не менее обширность земель у Бразилии налагала на ее институты и политику чувство некоей самоуверенности, освободившее ее от самонадеянности, навязанной понуждением и необходимостью усмирять норовистое национальное сознание. До достижения национальной независимости Бразилия не являлась такой уж колонией в прямом смысле этого слова, поскольку была крупнейшей частью отдельного королевства Португалии. На протяжении почти целого поколения, когда Наполеон оккупировал Португалию, и на какое-то время после этого Рио-де-Жанейро был столицей Португальской империи. Эта история породила самую эффективную дипломатическую службу в Латинской Америке – квалифицированную, разноязыкую, проводящую бразильские национальные интересы, сочетая при этом обаяние с настойчивостью и детальной оценкой международных реальностей. Однажды, когда я описывал бразильскому министру иностранных дел некую группу стран как уважающих только силу, мой собеседник ответил: «Да, особенно тех, кто силен».
Таким образом, на протяжении большей части своей истории как суверенного государства Бразилия настаивала на особых отношениях с Соединенными Штатами и получала их в такой же степени. Она действовала точно как союзник Соединенных Штатов, каким стала Великобритания в Европе после Второй мировой войны. Бразильская дивизия воевала в Италии на стороне союзников во время Второй мировой войны; бразильские войска присоединились к войскам США во время оккупации Доминиканской Республики в 1965 году, и все войска были под командованием бразильского генерала.
