Читаем без скачивания Дьявол ночи - Александр Dьюк

приятелю лаардийца, сидевшему напротив. Что-то в нем было такое… располагающее, хоть и говорил тот со странным акцентом. А еще у него был своеобразный юмор, грубоватый и скабрезный, но в этот вечер захотелось разрядить привычную обстановку.

А потом вышло так, что лаардиец с приятелем переместились к столу Карима. Завязался разговор. Ничего не значащий, сугубо ради поднятия настроения. Выяснилось, что у них есть общие друзья. Общие интересы. Кажется, они даже где-то когда-то пересекались. Вроде бы даже общались. Карим не мог сказать точно — был слишком расслаблен, — но не удивился бы, будь оно так на самом деле. Он много и часто бывал на разных встречах и приемах у знатных и богатых шамситских и иноземных купцов, каждого мимоходом встреченного гани запомнить не мог.

А потом вышло так, что все приятели разошлись, оставив Карима в компании лаардийца и этого… Курзан никак не мог запомнить его имя. А может, он его и не называл. Карима почему-то это мало волновало. Лаардиец снова завел прерванный вечером разговор. Вновь принялся с энтузиазмом плести про своего папашу и его компанию. Карим лишь кивал, поражаясь выносливости иностранца: то, сколько он выкурил и выпил, свалило бы уже быка, а этот, казалось, наоборот становился лишь бодрее и говорливее.

А потом лаардиец заговорил о Саиде. Об Уго ар Заламе, об этом отродье иблиса, с которым брата свел не иначе как сам Асва-Адун. О каких-то сделках и документах, обещаниях и планах. О том, что в Ла-Арди они уже не раз встречались. Что даже почти приятели. Что почти даже заключили сделку, выгодную для общих друзей. Все это было странно и подозрительно, но Карим слушал и кивал. Он не мог поручиться, что понимал все верно или что в памяти не смешались события нескольких последних напряженных дней. Да к тому же ар Курзан не помнил, когда в последний раз позволял себе подобные излишества и накуривался до степени полного отупения. Но даже в этом состоянии умудрялся держать язык за зубами. Хоть Карим и снискал себе репутацию повесы, гуляки и непутевого брата, он обладал поразительным качеством — умел молчать. Наверно, поэтому Саид и втянул его во все это…

А потом они куда-то пошли. Карим не понимал и не помнил, как так получилось, — память услужливо приоткрыла лишь то, как шел по ночной улице в компании новых приятелей. Даже в дурной молодости Карим не позволял себе таких безрассудств, но в эту странную, туманную ночь получилось так, как получилось. Вроде бы они искали бордель. Или место, где можно и дальше отмечать новое знакомство.

А потом Карим оказался здесь. Где именно находится это «здесь», он, естественно, не имел ни малейшего понятия. Но «здесь» оказалось полутемным и пустым подвалом. Именно здесь он враз протрезвел, но было слишком поздно.

Из полумрака выплыли два бирюзовых огонька — два огромных глаза на женском лице. Удивительно красивом лице. Пугающе и неестественно красивом лице.

А потом было всего одно слово, произнесенное на чужом языке обворожительным голосом. И было прикосновение, от которого по телу растеклось электризующее блаженство. И был обжигающе горячий поцелуй.

А потом Карим провалился в кошмарную черноту, в которой его ждали ночные духи Эджи.

* * *

— Очень жаль, что у нас не вышло доверительного разговора в приятной обстановке, сайиде Карим, — сказал Гаспар, виновато разведя руками. — И жаль, что мы вынуждены продолжать его здесь.

Карим ар Курзан сверлил его яростным взглядом. Бешенства в глазах пленного хватило бы на десятерых, и если бы шамситский купец не боялся, наверно, поток отборного мата на всех известных языках превзошел бы даже Эндерна. Менталист был недоволен и сильно раздражен. Весь его план обойтись малой кровью накрылся практически сразу: Карим ар Курзан оказался устойчивым к ментальному воздействию. Гаспар ненавидел таких людей, с ними вечно возникали проблемы и трудности, а после — приходилось много пить, чтобы притупить боль.

— Нам стало известно, что последний год ваша компания тесно сотрудничала с неким Уго ар Заламом, более известным под именем Хуго Финстер, — продолжал Гаспар. — Пять лет назад он и группа заговорщиков планировали поднять в столице восстание и свергнуть императора. У них ничего не получилось, однако вместо заслуженного наказания они бежали в Кабир, откуда продолжили поддерживать и спонсировать «дело революции». Вашими, сайиде ар Курзан, руками. Через вашу контору эб ар Джаббал ввозил в Империю крупные партии олта, а ваш брат переводил на счета Энпе крупные суммы, в том числе и от продажи наркотиков. Кроме того, есть подозрение, что ваша компания замешана в перевозке рабов с невольничьих рынков Хадиа́ и Ту-Джарры. В том числе и ландрийцев.

Карим молчал, но заметно напрягся. Поерзал на стуле, шевеля челюстью. Гаспар снисходительно улыбнулся.

— Налицо соучастие в тяжких преступлениях, — сказал он, заложив руки за спину, — грозящих смертной казнью не только по ландрийским, но и по кабирским законам. Если эта информация станет известна властям… — менталист сделал выразительную паузу.

— У тебя есть доказательства? — прохрипел Карим.

— Есть, — убежденно соврал Гаспар. — У нас есть показания Сарина ар Джаббала. И только от нас зависит, дойдет ли его чистосердечное признание до ваших властей или нет. Принимая во внимание огромный список его правонарушений и причастных к этим правонарушениям, уверяю, ни вы, ни ваш брат не избежите зала заседания суда. И кто знает, какие последствия вас ждут.

— Не пугай меня, ла-арди, — усмехнулся Карим. — У тебя есть только слова, а твои слова ничего не значат.

— Послушайте, сайиде ар Курзан, — досадливо поджал губы Гаспар. — Ваш хороший друг, Уго ар Залам, причастен к партии «Новый Порядок», группе экстремистов, анархистов, террористов, сепаратистов и дьяволы знают каких еще «истов», которые хотят повторить в Империи то, что началось в Тьердемонде десять лет назад и не прекращается до сих пор. Вы понимаете, что это не самые лучшие люди, с которыми стоит водить дружбу?

— Не знаю. Я ничего не знаю, — монотонно протянул Карим. — Я продаю перец и соль. Хочещь перец по хорощей цена?

— Я хочу, чтобы вы отвечали на мои вопросы, — терпеливо ответил тьердемондец.

— Я не могу на них отвечать, — попробовал пожать плечами Карим. — Я ничего не знаю.

Гаспар вздохнул. Переглянулся с Эндерном, который стоял рядом и скучающе подпирал голову ладонью. Было слегка непривычно видеть его в дорогой одежде на кабирский манер, а не извечной потасканной куртке. В таком виде полиморф мог вполне сойти за местного, даже не меняя облик.

— Сайиде ар Курзан, — потер ноющие виски Гаспар, — вы не в том положении, чтобы строить из себя героя. Я все равно узнаю то, что хочу знать.

— Так чего ти ждещь? — ухмыльнулся Карим.

— Я хочу предложить вам сделку: ответьте мне, и мы оставим вас в покое. Утром вы проснетесь в свое постели и даже ничего не вспомните.

— Ти зря тратищь время. Можещь питать меня, можещь убить — это ничего не изменит. Я ничего не знаю, клянусь Альджаром!

Эндерн перевел на менталиста янтарные глаза, в которых читалась бесконечная тоска, а на худой небритой физиономии застыло выражение: «Я же тебе говорил».

— Что ж, значит, вы не оставили мне выбора.

— Гаспар, это плохая идея, — сказала Жозефина, теребя цепочку на шее. — Лучше отдай его мне. Всего на час — и он расскажет все.

— Я все решил, — непреклонно заявил он.

— Ты еще не полностью оправился. Тебе нельзя так часто…

— Выйди, — жестко приказал менталист.

Чародейка вздрогнула от неожиданности, взглянула на него, ненавистно сверкнув бирюзовыми глазами, но лишь гневно фыркнула, с силой дернула цепочку на шее, демонстративно развернулась и шагнула в темноту, прямая и напряженная от переполняющей злости. Эндерн мерзко ухмыльнулся, проводив ее взглядом. То ли оттого, что чародейка была одета в жакет и плотно облегающие рейтузы, то ли по какой иной причине.

Гаспар прикрыл глаза.

— Эндерн. — Он растер пальцами виски. — Держи его крепче.

— Боишься, что убежит? — усмехнулся полиморф, обходя стул с пленным.

— Боюсь, сломается раньше времени.

Эндерн осклабился, жестко прижал ерзающего Карима к стулу за плечи и склонился к его уху.

— Ант лисала ан са, хак-ир он-кадах, — прошептал он, ободряюще похлопав пленника по плечу, и тихо, неприятно рассмеялся.

Гаспар вновь глубоко вздохнул. Он знал, что Жозефина здесь, никуда не ушла, несмотря на его