Мы с приятелем Сашей расположились за мощными стенами выложенными из «БЭСМ-6», взяли дешевый фугас «московской» водки и под это дело стали раскочегаривать «ЕС-1040».
Вылетали искры из контактов, шипели и перегорали лампы, плевались конденсаторы, операционная система загружалась и снова бессильно падала под грузом дефектов и сбоев. Саша менял железную и программную начинку до той поры, пока эвээмские магнитофоны не закрутились и не стали считывать подвальные ленты. Как вскоре выяснилось, подлинных мучений мы еще по сути и не терпели, все они находились впереди.
Трухлявые ленты были там и сям подпорчены, да еще все интересные места запаролены. Однако всевозможные комбинации «ключей» подбирались рядом на свеженьком «Pentium-90». Наконец спрятанный на магнитолентах программный комплект заговорил, причем довольно сносным языком.
Наверное, из-за непонятных шпионских штучек, программы были замаскированы под какую-то игру. Путешественник попадал в древнюю страну, пользуясь «ключом» и находя «дверь», далее он преодолевал разные препятствия и неприятности. Вначале ему перечили простые голожопцы-дикари, но чем больше он ошибался, тем сильнее и изощреннее становились недруги. Вначале у них появились стреляющие свинцом палки и железные колесницы, потом непрошибаемые доспехи и огненные стрелы, а еще засасывающие волшебные ловушки.
Рассказчиком выступал некий старикан с клыками ягуара. На вопросы, например, о «ключе» и «двери», он давал честный ответ в виде какой-то математики, где я ни полстрочки не понимал.
— Значит, желаете попасть в некую чудесную страну и не знаете как, — с ухмылочкой подытожил Крейн. — Я учился на матмехе, но чтобы мне разобраться с этими уравнениями — а похоже описывается колебательный процесс — потратится немало месяцев. Конечно же, неясно, кто при этом станет платить мне зарплату в размере ста минимальных окладов, ради чего я не буду щадить мозгов своих.
Нина явно приуныла. Ее можно было понять. Даже стало жалко.
— Послушай, Саша, — вступил я, — человек, применяющий лопату, тоже имеет дело с электромагнитными силами упругости, колебательными процессами, квантовыми свойствами, но ему все такое пофигу, ему главное, чтобы входило по черенок. Не может быть, чтобы люди из ГБ имели дело с этой китайской грамотой.
Крейн неторопливо хлебнул «московской», сморщил физиономию, потом разгладил ее, хрупнув соленым огурцом.
— Ты почти прав, Егор. Однако, человек применяющий лопату, знает, какой предмет называется этим звучным именем. Мы, напротив, не бэ ни мэ в том, что является в данном случае лопатой, а что, например, черноземом. Да я вообще не врубаюсь, об чем разговор в этих программах. Для игрушки, даже самой мудреной, чересчур сложно и заковыристо, ну разве что, варганили ее математики-параноики. Так сказать параматематики.
В сумочке у загрустившей мадам пискнул зуммер и она вытащила радиотелефон. Через пару минут стало ясно, что генерал Сайко клюнул на приманку и назначил «стрелку» на каком-то спортивном объекте Юго-Запада, причем на десять вечера.
Как передала Нина, отставной гэбэшник укрепляет там свои старческие силы сауной да бассейном и даме предложил заняться тем же самым.
Когда мы с Крейном принялись перекатывать сведения со старинных лент на более безопасные носители, дискеты и винчестеры, госпожа Леви-Чивитта стала собираться.
— Ладно, bambini, вы тут покумекайте над математикой, а я на волнующую встречу со старым хрычом.
— Точно, точно, — заметил Сашок Крейн, — пускай красивая дама укрепляет свой организм водой, а мы спиртяшкой.
Я почему-то был менее индифферентным.
— Уважаемая сеньора Леви-Чивитта, меня, конечно, не слишком волнует, утопят ли тебя в бассейне, или сварят в сауне, я просто интересуюсь насчет твоей крутизны. Будет ли там у тебя прикрытие?
— Ты чудак, Хвостов, зачем мне прикрытие? Я же не беру с собой эти ленты. Пожилому джентльмену нет никакого смысла топить или варить меня.
Тоже логично. Когда мадам ушла, мы с Крейном снова «приняли на грудь» и почувствовали облегчение, но вскоре меня взбудоражили неприятные мысли. Насчет Сайко вроде все правильно, ему незачем мочить Нинку, но за ним могут пристально следить, из него могли тоже сделать блесну. А ведь в последние несколько дней большую активность показывали и хреновы джигиты Аслана, и чертовы исчадия, известные под названием «среднеазиаты».
Я глянул на экранчик «сивильника». Там, помимо моей символической персоны, которой ничто не угрожало на небе и на земле, я увидел связанную со мной веревочкой символическую женскую фигурку. Она мерцала и таяла, но вокруг нее кучно вились неприятные мушки. Значит так, велика опасность групповых, организованных, заговорщицких, антидамских действий. Я принял еще одну рюмашку и неожиданно затвердевшим голосом произнес:
— Все, я пошел прикрывать ее, дуру.
Крейн, пророчески кривясь, замотал головой.
— Глупо, Егор. Я, конечно, не въезжаю в то, что связывает тебя с этой выдрой и ради чего вы ломаете копья, но ты не годишься в прикрывальщики. Тебе же за это не платят. Что ты корчишь из себя Шварцнеггера?
— Во-первых, она не выдра, — оспорил я.
— На «афишку» эта тетя и в самом деле ничего, но характерец у нее еще тот.
— В общем, Сашок, понимаешь… — я стал думать о том, что должен понимать Сашок. — Может она меня и в грош не ставит, но хочешь не хочешь, мы с ней пока на одной стороне. А на другой стороне те кретины, которые укокошили моих отличных корешей — майора Крылова и Колю Кукина.
— Джигиты, что ли, подгадили?
— Китайский хрен его знает. Доктор Крылов этих самых джигитов, между прочим, лечил, а мы с Кукиным не такие фигуры, чтобы попасть под кровную месть. Тут что-то другое.
— Даже если ты толком не шурупишь, что уж говорить про меня, — умиротворенно произнес Крейн, погружаясь в алкогольную нирвану.
Это меня задело.
— Ты, Сашок, само собой, не рюхаешь в этом деле, но я-то кое-что соображаю. Люди ищут в иной реальности золото, золото рейха у древних индейцев.
— Золото рейха у древних индейцев! Ну, вы, ребятки, далеко зашли, — присвистнул Крейн. — Я бы сказал, что, скорее всего, имею дело с коллективным творчеством дурдомовцев.
— А если нет?
— Тогда эти ключи и двери необходимы для доступа в иную реальность. Ну-ка, наплети еще что-нибудь.
Он подпер голову рукой, показывая готовность выслушать очередной бред.
— Я расскажу, Саша, но если ты будешь вести себя как задница при расстройстве, то есть трепливо, ты лишишься и своей драгоценной кормы, и головы, и всего прочего.
Я конспективно поведал главное, на что Крейн, не долго думая, отозвался:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
