Читаем без скачивания Елизавета Тюдор. Дочь убийцы - Виктория Балашова

   — Хорошо. Тогда я просто убью тебя, — спокойно произнёс Фредерико. Кинжал чуть поранил шею. Сквозь кожу начала проступать кровь. Гийом заёрзал. Верёвки ещё сильнее вонзились в кожу.

   — Я скажу, но тебя разыскивает граф. Не надейся, что избежишь смерти.

   — Не надеюсь. Но перед тем как умру, я увижу сына. И больше мне ничего не нужно, — Фредерико слукавил, но он был не на исповеди, чтобы говорить правду и только правду.

   — Его отдали в семью герцога Перавьо. Дом герцога несложно будет найти — один из самых богатых дворцов Толедо. Жена герцога родила мёртвого ребёнка. Поэтому они с удовольствием взяли мальчика, выдав его за собственное дитя.

   — Спасибо. — Фредерико повернулся к окну. — Моё почтение графу.

С этими словами он полез на улицу. Гийом не скоро выпутается из верёвок. У Фредерико было в запасе несколько часов до наступления утра, когда кто-нибудь да развяжет несчастного узника.

Дом герцога и в самом деле несложно было отыскать. Внутри все спали. Найти спальню двухлетнего малыша в большом дворце уже представляло более сложную задачу. Фредерико пробрался внутрь. Первый этаж исследовать было бесполезно — спальни обычно располагались выше. Когда он поднимался по лестнице, то представлял себя птицей: настолько легко Фредерико касался ногами ступенек, что казалось, он парил над полом. Тем не менее иногда ступеньки предательски поскрипывали. Тогда он замирал на минуту, а потом вновь продолжал свой путь наверх.

Пробравшись на второй этаж, Фредерико начал по очереди открывать двери комнат. Некоторые и так были открыты, некоторые приходилось открывать, осторожно просовывая голову внутрь. Искал Фредерико недолго. В очередной комнате в кресле сидела толстая женщина, склонив голову к груди и время от времени издавая негромкие стоны. Рядом в кроватке спал ребёнок. Фредерико прокрался внутрь и нагнулся над спящим мальчиком. Впервые за последние месяцы улыбка озарила его лицо.

Попав снова на улицу, Фредерико сел на землю и прислонился к дереву.

   — Первое дело сделано. Мальчик из этой семьи никуда не денется. Они хорошо о нём заботятся. Сейчас ему два года. Разговаривать с ним о его настоящих родителях рано. Ну что ж, следует вернуться сюда лет через пять-шесть и открыть ему правду. — Фредерико вздохнул, вспомнив лицо ребёнка, так напоминавшее Матильду. — Утром граф узнает, что я был у Гийома и знаю, где мой сын. Мне надо покинуть Испанию на время, чтобы потом, притупив бдительность де Вилара, суметь ему отомстить.

Фредерико встал и быстро пошёл к ближайшему постоялому двору. Там он купил лошадь, немного еды в дорогу и поскакал в сторону моря. Стояло лето. До Англии он надеялся добраться без особых приключений. Почему его потянуло именно туда? Наверное Фредерико и сам не знал. Пожалуй, слишком многое напоминало ему о Матильде во Франции и Испании. А Англия, которую он любил, пожалуй, даже больше, чем страну, в которой родился, поможет отвлечься и даст ему необходимый покой и время на раздумья.

В Англию Фредерико прибыл в августе и сразу попал на войну. Спокойной обстановку в стране назвать было трудно. Шотландцы разбили англичан при Хаддон-Риге и пытались вновь собрать ополчение для следующего удара. Недолго думая, Фредерико вступил наёмником в английское войско.

   — А вот и занятие для настоящего мужчины, — решил он, — да и графу будет гораздо сложнее отыскать меня в Англии, если я буду не при дворе, а на поле битвы...

Сколько трудностей ни приходилось преодолевать Фредерико, но война оказалась делом куда более кровавым, чем ему представлялось. Конечно, секретная переписка дело непростое, и Фредерико не раз преодолевал опасности, поджидавшие его па каждом шагу. Морские штормы, заливавшие палубу; страшные ветры, норовившие сорвать паруса и отправить судно в противоположную от берегов сторону; разбойники, лютовавшие на дорогах и не знавшие пощады; дождь и снег, сплошной пеленой застилавшие всё вокруг, — это лишь небольшая толика того, с чем боролся Фредерико, перевозя письма.

Он хорошо владел самым разным оружием, умел лихо скакать на лошади, и англичане с удовольствием приняли его и свои ряды. Войско, в состав которого входил Фредерико, состояло из трёх тысяч человек, и расположилось оно недалеко от границы с Шотландией, в городке Карлайл. До ноября военные действия не велись. Но в тайных донесениях, приходивших от шотландского короля Якова Пятого, чётко говорилось о том, что он снова собирает ополчение на очередную битву с Англией.

Маленький город не справлялся с тем количеством солдат, которые в нём квартировались. В непротапливаемых помещениях было сыро и холодно, не хватало продовольствия. Сэр Томас Уартон, стоявший во главе небольшого войска, пытался поддерживать боевой дух в своих солдатах, а про себя уже даже желал, чтобы шотландцы, наконец, нарушили границу и ступили на спорные земли.

Генрих оставался в Лондоне, отслеживая действия племянника из столицы. Действия эти ему всё больше и больше не нравились. Якова хотелось проучить, и надолго. Когда он отказался поддержать Генриха и тоже послать Рим к чёрту, его простили и закрыли на проступок глаза. Но после того как шотландский король просто проигнорировал назначенную ему встречу с дядей в Йорке, терпение Генриха лопнуло. Он твёрдо вознамерился проучить шотландцев и, несмотря на поражение при Хаддон-Риге, был уверен в победе.

Осенью англичане под руководством графа Норфолка вошли на приграничные территории Шотландии, сожгли Роксбург и Келсо, а затем ретировались обратно, не начиная сражения. В ответ на эти действия шотландцы пересекли реку Эск, вошли на территорию Англии и начали жечь владения семьи Грэхам. Семья была богата, принадлежавшие ей земли простирались на мили, и так как шотландцы не собирались отступать, а продолжали бесчинства, Уартон решил действовать.

Отправленные на разведку солдаты донесли, что шотландцев у границы собралось около восемнадцати тысяч человек. Имея всего три тысячи, сэр Томас вывел своё войско навстречу врагу. В боевых действиях Фредерику предстояло принять участие впервые. На нём был шлем, щит с изображением красного креста, сверху был накинут плащ. Ему предстояло ехать на боевом коне с копьём наперевес. Конницу Уартон выпускал вперёд вслед за солдатами, вооружёнными мечами.

Не пройдя и пяти миль от Карлайла, они столкнулись с шотландцами. К великому удивлению Фредерико, у врага не было конницы. Плотными рядами англичане вклинивались в строй шотландцев, копьями протыкая всех, кто попадался им навстречу. Копыта коней топтали падающие тела, солдаты наносили удар за ударом. В какой-то момент Фредерико стало трудно отличать своих от чужих — в бою уже вовсю участвовали и пешие силы англичан, которые смешались с шотландцами в одно неразделимое море людей.

   — Through! Through[7]! — слышалось со всех сторон. Слова, словно град, сыпались с неба.

   — За Шотландию! — иногда различал в потоке боевых выкриков Фредерико. Но понять, кто и что кричит, порой было невозможно.

Он старался разглядеть белые кресты на синем фоне на груди, ноге или руке шотландцев или, напротив, красный крест на белом фоне у англичан. Но наносить удары следовало быстро, и присматриваться к грязной, испачканной кровью одежде было некогда. Да ещё и очень скоро, кроме утреннего тумана, всё поле заволок дым от аркебуз, густой и едкий. Единственное, что мог выхватить глаз, были знамёна и штандарты, развевающиеся то тут, то там.

Фредерико свисал с лошади и протыкал копьём очередную жертву, перестав в какой-то момент медлить. Ему казалось, что прошло несколько часов после начала сражения. Но он не чувствовал ни усталости, ни голода, ни холода. Ставший цепким взгляд вырывал из толпы вражеский шлем, белый крест, а то и попросту сразу чем-то не понравившееся лицо — уж шотландцы-то точно знали, что Фредерико на стороне англичан, своей конницы у них не было.

Позже он узнал, что бились они не больше часа. Несмотря на огромное численное превосходство, шотландцы быстро упали духом и перестали подчиняться приказам командующего. Вскоре Фредерико заметил, что они рассредоточились по полю. Большинство бежало в сторону болот, кто-то лежал мёртвым, кто-то попал в плен. Конница продолжала преследовать бежавших. Но, подъехав к болотам, за которыми простиралась река, Фредерико, как и его товарищи, остановился: дальше ехать было бесполезно: на их глазах в болотах тонули люди...

На обратном пути с Фредерико поравнялся Джеймс, солдат, с которым он успел подружиться в Карлайле:

   — Говорят, в плен попали сплошь приближённые короля, — Джеймс усмехнулся в обвисшие от влаги усы, — хорошая добыча! Остальные трусливо бежали с поля боя.

   — Я видел, — кивнул Фредерико, — они потонули в болоте.

   — Туда им и дорога! — Джеймс поправил промокший плащ и постучал по своему шлему, — эти черти сумели меня вначале свалить с коня. Ну и удар был! Не поверишь, думал, сейчас мне конец придёт, — радостно рассказывал Джеймс, продолжая стучать железной перчаткой по шлему. — Но я не впервые в бою, да и коня выдрессировал за эти два месяца. Молодец, не ускакал, опустился к земле. Я смог снова забраться в седло! — он захохотал, будто сказал что-то смешное. — Ты как? Первый раз бывает тяжело.