Затем он отвернулся, чтобы что-то сказать месье Жерару, а потом подхватил ее на руки и понес в отель, лишь на мгновение задержавшись у входа, чтобы обернуться и кивнуть на прощание всем, кто громко поздравлял их с благополучным примирением.
Оказавшись в холле. Броди немедленно поставил Эмми на пол с таким видом, словно толком не знал, что с ней делать дальше.
Эмми, всерьез испугавшись, что вся его нежнейшая забота вот-вот улетучится, поспешно спросила:
– А как же машина?
Машина осталась стоять посреди дороги, скорее всего с внушительной вмятиной в задней части.
– Жерар все уладит. И договорится с тем водителем. – Он взглянул на нее с некоторым раздражением. – Сумма ваших текущих расходов растет, Эмми. Надеюсь, ваш художник этого стоит. – Не дожидаясь ответа. Броди повернулся и пошел к лестнице. Эмми последовала было за ним, но он обернулся и резко приказал:
– Нет, оставайтесь здесь.
– Почему? Что вы собираетесь делать?
– Ничего. – На его щеке задергался мускул. От Эмми это не укрылось. Явно он сдерживал себя с большим усилием. – Абсолютно ничего, если вы останетесь здесь и будете себя хорошо вести, пока я не оденусь. Я вернусь максимум через десять минут, и мы пойдем ужинать.
– Но…
– Не возражайте. Хотя бы раз сделайте то, что вам говорят, потому что, если вам снова вздумается выкинуть подобный фокус, обещаю, что так легко вы не отделаетесь.
Да, она была права. Вся его забота и тревога сгорела в пожаре их поцелуя. Что ж, он того стоил. Но Эмми не подала вида и смело посмотрела ему в глаза.
– И что же вы сделаете, Броди? – вызывающе спросила она, упершись руками в бедра и позабыв про угрызения совести. – Неужели выпорете?
– Что-то вроде того, – нехотя ответил он. И снова повторил:
– Что-то вроде того.
Вроде того? Вроде того? Что, черт побери, он хотел этим сказать? Она вздрогнула, вдруг поняв, что под «фокусом» подразумевался вовсе не ее побег и не разбитая машина. Броди говорил о том, как она его целовала.
И, припомнив, что заставило ее это сделать, Эмми почувствовала, как ее щеки вспыхнули алым цветом.
* * *
Когда Броди минут через семь появился в холле, на нем были легкие брюки и рубашка поло ярко-голубого цвета, придававшего его серым глазам особый оттенок. Эмми с неприятным чувством отметила, что рубашка наверняка выбрана какой-то женщиной, без сомнения невероятно красивой и опытной, которая никогда не доставляла ему ни малейшего беспокойства и чьи поцелуи он наверняка принимал гораздо более охотно. Хотя если говорить откровенно, то и ей он отвечал вовсе не холодно: наверное, решил, что она чересчур старательно следует его совету. Эта мысль слегка ее развеселила.
– А, вы все-таки еще здесь, – заметил он, мельком взглянув на нее и на ходу застегивая часы на руке.
– У меня не было выбора. – Эмми подняла перед ним босую ногу. – Мои сандалии и сумка остались в машине, и Бог знает, куда дел их ваш друг.
– И вас остановил такой пустяк? – с каким-то мрачным юмором спросил он. – Вы не должны позволять таким мелочам останавливать вас, Эмми.
– Не буду, – пообещала она. – Но ничто на свете не заставило бы меня пройти через улицу босиком.
Броди моментально принес ей ее вещи, которые оказались у девушки, сидевшей за регистрационной стойкой.
– Все, что от вас требовалось, – это спросить.
Эмми даже не пыталась скрывать недоверие.
– Неужели вы действительно считаете, что я этому поверю?
Броди пожал плечами.
– Стоило попробовать. Теперь вам остается только сожалеть об упущенной возможности.
– Скорее бы свиньи стали летать, – раздраженно хмыкнула она. – К тому же я хочу есть. Броди улыбнулся.
– Если вы хотите есть, вам придется возвратить ту тысячу франков, которую вы так мило позаимствовали из моего бумажника.
Эмми открыла сумочку и протянула ему деньги.
– Я их просто одолжила. И вы вполне могли бы возместить потерю за счет той суммы, которая лежит в сейфе отеля, – сообщила она.
– Я это запомню, на случай необходимости. – Он говорил так, словно это никогда не могло бы произойти. Подождав, пока Эмми наденет свои сандалии, он спросил:
– Готовы? – (Она кивнула и встала.) – Точно? Вы выглядите слишком бледной.
Только оттого, что мне слишком часто приходится сегодня краснеть, подумала Эмми.
– Я в полном порядке. Не волнуйтесь.
– Я и не волнуюсь. Но если вы ударились головой при столкновении, скажите сразу. Мне вовсе не хочется, чтобы вы потеряли сознание. – Он и вправду беспокоится, с радостью отметила про себя Эмми, но тут Броди добавил, испортив все впечатление:
– Я никогда не смогу оправдаться перед вашим отцом.
На мгновение Эмми захотелось послать своего отца, и Броди заодно, ко всем чертям. Но сердиться на Броди дольше двух минут она не могла, поэтому усмехнулась:
– Хотелось бы на это посмотреть. – И, взяв его под руку, сказала:
– Идемте же. Броди. Посмотрим наконец на этот ваш обещанный закат солнца. И предупреждаю, что лучше бы ему оказаться действительно красивым.
Закат был коротким, но очень впечатляющим. Солнце окрасило горизонт в красные, розовые и пурпурные тона, казалось, город, и леса за ним, и бухта вместе со всеми кораблями – от грузовых судов до легких крылатых яхт – горят разноцветным пламенем.
– Ну, – спросил Броди, когда они наконец уселись за столик в первоклассном ресторане. – Как по-вашему, это стоящее зрелище?
– Недурно, – ответила она. – Немного ярковато, на мой вкус. Я предпочитаю серебристо-розовое небо с маленькими облачками.
– Боюсь, на этой широте сейчас дефицит облаков, даже самых маленьких, и надеюсь, что так пока что и останется. Штормы здесь бывают такие же буйные, как и закаты. – (Эмми вопросительно подняла бровь.) – Великолепное зрелище со страшными волнами.
– Похоже, вы знаете здесь все.
– Да, я как-то два сезона проработал матросом на яхте. Когда еще учился в университете.
– Счастливец. А вот мне после того несчастного приключения с Оливером Ховардом пришлось отправиться на все летние каникулы путешествовать по музеям вместе с тетей.
– Бедная леди, – с чувством сказал Броди. – Я ей искренне сочувствую.
– Нет, я вела себя хорошо. – Эмми блеснула глазами в его сторону. – Честное слово. Если бы мне вздумалось устроить какой-нибудь скандал, она была бы слишком потрясена… К тому же Музей Альберта и Виктории[9] меня заставил даже заплакать, – уже серьезно добавила она.
– Жаль, что вы не сказали мне об этом до отъезда из Лондона, – можно было бы провести эти полдня с большей пользой. И как это у вас в Оксфорде хватало времени, чтобы впутываться в неприятности самого разного рода?..
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
