– Я стесняюсь. – Крикнул Мэнсон. – Я голый. Отвернитесь.
Фриц удивлённо пожал плечами. Грмнпу развернулся спиной к машине:
– Пожалуйста. Что я голых людей не видел? У нас в лаборатории человек восемь в пробирках заспиртованы. Голые. И ничего.
Мэнсон выглянул, увидел, что чудовище не смотрит на него, пулей выскочил из люка и побежал в лес, даже не оглядываясь, не обращая внимания на хлещущие по лицу ветки, на рвущие одежду колючки, на чавкающую жижу под ногами. Он мчал изо всех сил, словно за ним гналась сама смерть. Но никто за ним не гнался. Он оказался никому неинтересен.
– Он убежал, – сказал Фриц динозавру.
– А я никого и не держал. Посмотри, что там с третьим. Его Максим зовут, да?
– Вроде бы да.
И тут из броневика выглянул Максим с чёрно-жёлто-зелёным синяком вокруг правого глаза. Увидев профессора, он заулыбался, кряхтя, стал выбираться из люка. И как раз в это время на опушку выбежал Борис. Увидев друга, бросился ему помогать.
Следом появилась запыхавшаяся белка.
– Ребята, ну вы и бегаете. – Пожаловалась она, положив лапу на грудь. – А ещё разумные. Разве разумно так бегать. И я, как дура, за ними. Подумать вот, нужны вы мне и гонки эти. Слыш, вонючка, – крикнула белка ящеру, – а как мы им наваляли, а! Враз все разбежались. Жаль, подраться не удалось. Так лапы чесались!
– Что ты говоришь? – наконец, услышал её профессор, залюбовавшийся встречей друзей. – Не услышал.
– Ничего, – обиделась белка, – это так по разумному, не слушать других, и даже не замечать. Хам!
Рииль смотрела в сторону леса, куда чудовище унесло машину с человеком, приговорённым ею к смерти. Шансы, что он останется в живых, совсем минимальны. Но, пока Рииль не найдёт останки того, кто убил Зору, она не прекратит поиск. Найти будет просто. Нужно идти по просеке, вытоптанной динозавром, и найдётся и машина, и кровь, и части одежды, и какая-нибудь деталь в помёте монстра. Очень важно знать, что убийца наказан. Убийца должен умереть. Вор должен быть лишён всего имущества, насильник изнасилован, а убийца убит. Таковы законы. Око за око.
А пока она стояла, ещё не совсем оправившись от шока после увиденной картины. Вдруг чья-то рука легла на плечо. Рииль оглянулась и увидела Литу. Та тоже была одета по-походному – джинсы, куртка с капюшоном, сапоги-казаки. За плечами рюкзак и винтовка.
– Я с тобой, – сказала Лита.
– Вот ещё. Это моё дело.
– Как хочешь. Тогда я иду одна. И ты одна. Думаешь, это лучше, что мы будем не вместе, а порознь?
– Хорошо, ты готова идти прямо сейчас?
Лита кивнула и пошла к дыре в заборе. Рииль последовала за ней, подумав о том, что конь убежал, и прийдётся идти пешком.
– И как тебе? – спросила Лита, когда они вошли в лес. – Понравилось? Я всё понимаю, что Зора.… Но мне просто интересно, как у тебя всё прошло.
– Я не помню, – улыбнулась Рииль, – у меня поплавились мозги. Мужчины, оказывается, могут быть полезны. И приятны. Я ожидала совсем другого – боли, стыда, грязи. А получилось всё очень здорово. Почему это можно только раз в год? А твой как?
– Не знаю. У нас ничего не было. То есть, было, но совсем другое. Мы разговаривали. Он мне рассказал о себе. Он такой смешной, весёлый и умный….
– Это ты о ком? О мужчине?
– Да, его зовут Максим.
– Ты что, поддалась на его грязные чары? Тебя же предупреждали…
– Нет, Рииль, совсем нет. Я иду, чтобы убить его. Я его ненавижу.
– За что? За то, что он разговаривал, а не делом занимался?
– Нет, за то, что он ушёл, не попрощавшись. Я хочу вернуть своё сердце, которое он унёс.
– Мой тоже сбежал. Но я совсем не хочу его убивать. Если я его найду, он сам умрёт. На мне. Клянусь.
Стоило поезду покинуть коммунистический Париж, как вагон сразу преобразился. Проводники переоделись в голубые сорочки, галстуки и форменные кители. Сырое, серое постельное бельё сменили на накрахмаленное, сияющее девственной белизной. Чай стали носить не из отжатых отрубей и не в залапанных стаканах.
Да и пассажиры как-то изменились. Из развязных пролетариев превратились в сдержанных, интеллигентных буржуа. Самогон, сало и копчёные курицы на столиках в купе сменились коньяком, хорошим вином, устрицами, икрой и печеньем в жестяных коробках. В тамбуре аромат махорки сменился на амбре дорогого табака.
В купе к Павлу постучали и, не дожидаясь ответа, открыли дверь. В проёме появился приятный мужчина в дорожном костюме, со сталинским носом и сталинскими усами, с пробковым шлемом на голове. За спиной висел рюкзак, выглядывал ствол ружья и сачок. Он настолько был похож на Иосифа Виссарионовича, что Павлику стало не по себе.
– Позволите присоединиться? Не помешаю? – спросил гость. – У меня билет на это место.
Павел жестом предложил войти и продолжил читать газету.
– Академик Пржевальский, – представился новый пассажир. – К вашим услугам.
– Очень приятно. Павел.
– Наконец-то, я добрался до цивилизации. – академик сел, открыл рюкзак и достал оттуда бутылку водки, баночку корнишонов и варёные яйца. – Не откажете отметить моё возвращение из дальних странствий по захолустьям цивилизации.
Конец ознакомительного фрагмента.
