— Как вы… меня нашли? — с трудом проговорил Додж.
— Это все Стив. Он догадался, что ты не просто так из-за скота в лес подался. Мы шли по твоим следам, пока ты не свернул с тропы. Но, к счастью, чуть пониже мы снова нашли их, а потом мы услышали выстрел.
— Кто же в меня стрелял? — поинтересовался Додж.
— Там на тропе по направлению выхода из каньона были следы двух лошадей. Стив их сразу узнал. Там был Хатуэй со своим дружком Снипом Туитчелом. Скорее всего, они увидели тебя или твои следы и пошли за тобой пешком. Стрелял, вероятно, Туитчел; Хатуэй ведь, по правде сказать, не слишком-то ловок с оружием. Он в тебя не сумел бы попасть.
— Значит, Снип Туитчел. Я запомню это имя.
— Даже не понимаю, как это Снип так промазал, — вступил Стив. — Это такой ловкач! Даст сто очков вперед кому угодно и с винтовкой, и с шестизарядником. И почти всю свою жизнь провел здесь, в Тонто.
— Да, кажется, я был не слишком-то хорош, — слабо улыбнулся Додж.
— Конечно, где была твоя голова, когда ты потащился один за Хатуэем и Туитчелом по горам, которые они знают, как свои пять пальцев, а ты здесь еще ни разу не был? — с недоумением спросил дядя Билл.
— Ты, наверное, отправился искать логово Бака? — спросил Стив. — А оно не в этом каньоне. Сюда он приезжает, чтобы встретиться с какими-то приятелями.
— А ты знаешь, где Хатуэй прячет свою установку? — сразу оживившись, спросил Додж.
— Пока не знаю. У меня есть одна идея, но…
— Ну, хватить болтать, — прервал его дядя Билл. — Надо собираться домой.
Додж с трудом поднялся с их помощью, и стоял, покачиваясь, пока они не усадили его в седло.
— Но ты сможешь продержаться? — озабоченно спросил дядя Билл.
— Ничего, я постараюсь держаться покрепче. А Болди сам пойдет за вами, — ответил Додж с гримасой боли. — Поехали.
А затем последовал длительный мучительный переезд назад, к дому Лилли. Рана уже не кровоточила, но боль была нестерпима. С наступлением темноты его привязали к седлу. Уже теряя сознание, Додж упал вперед, на шею коня. Дальше он ничего не помнил, только смутно чувствовал, как чьи-то заботливые руки перенесли его в дом, уложили в кровать, успокоили страдание.
Глава 7
Август уже подходил к концу, а Додж все еще не оправился после ранения. Сама по себе рана была не особенно серьезная, особенно по сравнению с тем, что ему не раз приходилось переносить раньше. Но сейчас его состояние осложнялось инфекцией и начавшимся воспалительным процессом. Очень сильно ослабил его и тяжелый переезд в седле после значительной потери крови. Все вместе это растянуло процесс его выздоровления на неопределенный срок.
Ему устроили постель в дальнем углу веранды под окошком. И, протянув руку, он мог потрогать ветку ели, которая росла около самого дома и во время ветра кидала свои иглы на пол веранды. День был жаркий, ни единый посторонний звук не нарушал торжественного молчания леса. Бормотание ручейка и мягкий шелест ветвей навевали дремоту. Неподалеку лениво развалились собаки. Нан наказала двум своим любимцам, Мозу и Тигу, стеречь Доджа — совсем нелишняя предосторожность, ввиду того, что тот, кто хотел убить Доджа, мог решиться повторить попытку, узнав, что первая окончилась неудачей.
Дети теперь большую часть времени играли в лесу или плескались в ручье. В последние дни они притихли, были необыкновенно послушны и задумчивы. Серьезная болезнь Доджа и умирающий в доме отец подавили у них всякое желание веселиться. Только маленький Рок по-прежнему сохранял свою жизнерадостность и предприимчивость, хотя общее гнетущее настроение и на него оказали свое влияние.
Лихорадка, наконец, оставила Доджа и он начал понимать, что происходит вокруг него. В нем начал просыпаться волчий аппетит и острая жажда деятельности. Теперь дело гораздо быстрее пошло на поправку. Но подчас он даже жалел, что его тяжелое состояние так быстро подошло к концу. Когда он уже пришел в себя, но был еще настолько слаб, что с трудом мог пошевелиться, он чувствовал, как нежные руки Нан осторожно перевязывают ему рану, кормят его с ложечки. А иногда в темноте она приходила к нему и, стоя на коленях около его кровати, шептала такие слова, что он сам с трудом верил, что это не сон и не бред. Он бы с удовольствием остался подольше в постели просто так, без всякой причины, если бы не тяжкое сознание того, что дни главы семьи Лилли сочтены. До Доджа изредка доносились страшные хрипы, исторгавшиеся из мощной груди Рока, и его проклятия белому мулу, так жестоко расправившемуся с ним и с его семьей. Дядя Билл, пожалуй, тяжелее всех переносил болезнь своего брата. Изредка он приходил к Доджу и молча сидел возле него, очевидно, именно здесь находя участие и поддержку. Так же как и остальные члены семьи, он ждал. Жизнь в доме замерла, все работы временно были остановлены, кроме необходимой работы по дому.
На следующий день после стычки с Хатуэем Бен Лилли предстал перед грозным взором отца, и на его голову обрушился ужасный шторм. Но он отказался признаться в своих грехах, как это сделал Стив. Более того, он обвинил брата в том, что тот наговаривает на него. Последовала тяжелая ссора, которая привела к отчуждению между братьями. По мнению дяди Билла влияние Хатуэя на Бена зашло слишком далеко, и теперь здесь вряд ли удастся что-то изменить. Бен уехал и больше не вернулся. Он был вторым сыном Рока после Стива, и остальные мальчики получили тяжелый урок, после которого еще долго ходили молчаливые и потерянные, придавленные тяжелым грузом, упавшим на их души.
Итак, в этот сонный летний день Додж лежал, мрачно задумавшись о приближающемся несчастье. К полудню жара отступила, с гор потянуло прохладой и свежестью. В воздухе уже чувствовалось дыхание осени. А в горестных вздохах леса слышалось сожаление об умирающем лете. Сердце природы продолжало биться ровно и спокойно, безразличное к жизни и смерти людей.
Маленький Рок появился на ступеньках и прошлепал через всю веранду, оставляя за собой следы грязи. Он тут же заметил перемену в состоянии Доджа и радостно подбежал к нему.
— Ну как ты, Додж?
— Мне уже гораздо лучше, Рок. Лихорадка прошла и через пару деньков я обязательно встану, — ответил Додж.
— Вот здорово! Когда, наконец, все поправятся, вы расправитесь с этим чертовым Баком Хатуэем.
— А ты что так взъелся на Бака?
— Ну, я слышал, как Нан и дядя Билл разговаривали между собой, и Нан сказала…
Но тут Нан выглянула из окошка, которое раскрылось прямо над головой Доджа.
— Эй, Рок Лилли! Хватит рассказывать Доджу всякие небылицы, а то я тебя хорошенько вздую! — с тревогой воскликнула она.
По тому, с какой поспешностью Рок ретировался, Додж заключил, что со стороны Нан это были не пустые угрозы. Додж с грустью заметил, как осунулось и побледнело ее лицо.
