— Доктор Уайлд? — Кари тихонько прикоснулась к ее руке, и она вздрогнула, поняв, что несколько секунд смотрит на артефакт, утратив ощущение времени. — Он настоящий?
— Выглядит подлинным. Но чтобы подтвердить это, нужно будет провести анализ.
— Боюсь, я не захватила с собой тигели и спектрограф, — слегка улыбнувшись, сказала Кари. — Здесь важно ваше мнение.
— Хорошо. — Нина глубоко вздохнула, в горле пересохло. Десять миллионов долларов! Это огромные деньги, больше, чем она способна увидеть за несколько жизней. — Если это подделка, то очень дорогая. И блестяще выполненная. В мире не много людей, способных писать на глозеле.
— Вы можете прочесть, что здесь написано? — спросил Чейз.
— Часть. — Нина перевела некоторые слова: — «С севера», «устье», «река». Я бы сказала, что эта линия, — она указала на линию, прочерченную по всей длине предмета, — является картой или своего рода путеводителем. Инструкцией.
Кари, просияв, мгновение смотрела на Нину, затем ее лицо снова приняло деловое выражение.
— Этого для меня достаточно. Мистер Хаджар, я согласна на сделку.
— Прекрасно, — сказал иранец, тоже сияя улыбкой, правда, хищной. — Переводим деньги?
Кари жестом попросила положить артефакт на место и закрыла крышку кейса. Нина испытала некоторую досаду, когда мерцающий металл исчез из поля зрения. Чейз передвинул вещь на свою сторону, а Кари открыла свой кейс.
Нина почти воочию представила, что он полон банкнот, однако вместо денег она увидела электронное устройство, размером и формой напоминающее «ручной навигатор», с присоединенной к нему небольшой телефонной трубкой.
Кари взяла телефон, вытащила толстую антенну, затем нажала на кнопку и приложила его к уху.
— Перевод, — сказала она, когда кто-то ей ответил, и через несколько секунд продолжила: — Подготовлен заранее, код разрешения «два-ноль-один-танго-фокстрот». Десять миллионов долларов США. — Она помолчала, внимательно слушая. — Да, подтверждаю.
Она приложила большой палец правой руки к пустому экрану устройства в кейсе, затем кивнула Хаджару.
— Мне придется воспользоваться большим пальцем левой руки, — ухмыльнулся тот, махнув крюком в сторону Нины.
Кари подождала подтверждения аутентичности оттиска ее пальца, потом снова кивнула Хаджару. Иранец повернулся к Волгану, очень довольный собой:
— Ну вот. Ваш пенсионный фонд увеличится на семь миллионов долларов.
— Вы берете тридцать процентов? — спросил Чейз. — Дьявольщина! Мне показалось, вы говорили, что не воруете…
Хаджар нахмурился, но промолчал и повернулся к Кари:
— Осталось совсем немного, мисс Фрост…
— Знаю, — ответила она с ноткой нетерпения. — Приготовьтесь к завершающей проверке безопасности. — Она заговорщицки взглянула на Нину, а потом заговорила в трубку: — «В храме они поставили статуи из золота; сам Бог стоял на колеснице, управляя шестью крылатыми конями, и был такого размера, что касался головой крыши строения».
Нина мгновенно узнала выдержку из «Крития», но не могла понять, зачем Кари ее цитирует. Может, это своего рода пароль? Но разве отпечатка большого пальца и всех остальных кодов, которые она сообщила, не достаточно, чтобы подтвердить ее личность?
Какова бы ни была причина, это сработало.
— Спасибо, — сказала Кари и убрала антенну, поймав озадаченный взгляд Нины. — Это система анализа голосовых распечаток и напряженности, — пояснила она. — Одна из новинок в области безопасности. Если мой голос покажет, что я напряжена, что я действую по принуждению, перевод денег будет отменен.
— Но все было в порядке, — сказал Хаджар. — Спасибо, мисс Фрост. — Его глаза мгновенно скользнули по потолку. — Наша сделка успешно завершена. — Он повернулся, чтобы уйти.
Рука Чейза взлетела вверх, его «уайлди» нацелился прямо в голову Хаджара.
— Стоять!
Иранец и телохранители застыли на месте. Кастилль тоже выхватил свой пистолет и навел на них.
— Что такое? — прошипел Хаджар.
— Мистер Чейз? — удивленно вскрикнула Кари.
— Где «жучок»? — спросил Чейз. — Это была кодовая фраза, кто-то из твоих нас слушает.
— Я не…
— Говори, где «жучок», или я стреляю. — Он с намеренно громким щелчком взвел курок пистолета.
Хаджар, тяжело дыша через стиснутые зубы, снова посмотрел вверх.
— На балке.
Чейз кивнул Кастиллю. Тот вспрыгнул на стол и провел рукой вдоль балки на потолке. Через несколько секунд он был на полу, держа в руке маленькую черную коробочку.
— Передающее устройство.
Нина в смятении переводила взгляд с одного на другого.
— Что происходит?
— Это ловушка, — сказал Чейз. — Он хотел дождаться, когда деньги будут переведены, и оставить вещь у себя. Думаю, это и есть самое лучшее доказательство ее подлинности. — Он снова посмотрел на Хаджара, направив пистолет ему в лицо: — Сколько у тебя там людей?
— Единственный, кто там есть, — это пилот, — оскалился Хаджар.
На груди Чейза появилась ярко-красная точка от лазерного прицела, через мгновение к ней присоединилась вторая. Два лучика протянулись от окна с грязным стеклом. Снаружи послышался топот бегущих людей.
Оскал на лице Хаджара превратился в издевательскую ухмылку.
— Но у моего друга, капитана иранской армии Махджада, примерно двадцать солдат.
Нина испуганно отпрыгнула назад, когда дверь распахнулась. Четверо вооруженных мужчин в военной форме влетели в дом.
— Понятно, — сказал Чейз, — прослушка и подстава.
Глава 5
Отобрав вещи, солдаты вывели пленников во двор, держа всех под прицелом. Хаджар следовал за ними с кейсом, где находился артефакт, и на его пухлом лице играла злорадная улыбка.
Чейз увидел, что Хафез стоит на коленях с руками на затылке возле «лендровера», а все дверцы машины распахнуты. Еще два солдата охраняли его. Остальные иранцы окружили дом. Чейз мгновенно понял, что произошло: солдаты скрывались на вершине крутого холма за домом, а для быстрого спуска были использованы веревки.
Он обратил внимание, что двое иранцев держат в руках снайперские винтовки Драгунова российского производства, которые были снабжены, помимо телескопического, еще и лазерным прицелом. Это объясняет, почему Хафез не сумел предупредить их. Оказавшись, как бабочка на иголке, на острие луча лазерного прицела и зная, что через мгновение на месте светящейся красной точки может разорваться летящая с громадной скоростью пуля, кто угодно предпочтет остаться неподвижным.
— Прости, Эдди, — сказал Хафез. — Их было слишком много.
