Откуда ж бы ты это, сволочь, знал, что я всю ночь не сомкнула глаз?! Нет, Котовский, конечно, прав, мне, мягко говоря, очень плохо спалось, но это не значит, что…
— Ох, и правда, — заулыбалась Елена Владимировна. — Что ж это я. Уже за полночь, а я тут со своими расспросами. У нас же ещё будет много времени пообщаться! Данечка, ты же до самого Рождества?
Я собиралась запротестовать, но Котовский нагло кивнул.
— Я подготовила для вас комнату, — Елена Владимировна вклинилась между нами, схватила нас за руки, словно маленьких детей, и потащила следом за собой. Молчаливый Сергей Петрович направился следом, не вмешиваясь в бурную деятельность своей жены. Очевидно, ему было прекрасно известно, что любое сопротивление в этом случае бесполезно.
Но кому уж и надо было сопротивляться, так это мне. Хоть бы рот раскрыть, сообщить, что произошла ошибка! Я ни минуты Даниилу не невеста, я просто его нерадивая подчинённая, которая должна будет сыграть Снегурочку на детском празднике и навсегда покинуть их гостеприимный дом.
Вот только Елене Владимировне некогда было нас услышать. Не стесняясь своей болтливости, она говорила без умолку, ровно до того момента, пока не затолкнула нас в какую-то комнату.
— Это комната Данечки, — сообщила довольно она. — Он, конечно, редко к нам приезжает, но я настояла на том, чтобы у него была отдельная спальня. Дочь сопротивлялась, но, в конце концов, сдалась. Ведь дом — Данечкин подарок, как тут может не быть для него места?!
Закончив свою тираду, она добавила быстрое "спокойной ночи", закрыла за собой дверь, а Даниил всё-таки в темноте сумел нашарить выключатель.
Загорелась огромная люстра, висевшая под потолком.
Аккурат над изножьем большой такой, королевского размера кровати.
— Даниил Сергеевич, — зашипела я, — это как понимать?!
Вид у Котовского был… Да какой угодно, но только не виноватый. Он смотрел на меня с плохо скрываемой издёвкой, на губах играла весёлая улыбка, и хотя Даниил казался достаточно уставшим, это всё равно не отменяло буквально сверкавшее в его глазах довольство.
— Я так устал, Оля, — тяжело вздохнул он. — И мы забыли твои вещи в машине. Подожди минуточку, я сейчас.
— Но…
Я рванулась было за ним, но Котовский уверенно захлопнул за собой дверь, оставляя меня в одиночестве в тесной клетке комнаты.
Ладно, не тесной. Комната оказалась просторной, как, впрочем, и весь дом. Трехэтажная махина меня, признаться, впечатлила даже со стороны, как и большой двор. Ничего другого рассмотреть под выпавшим снегом не удалось, но я и не старалась, не вглядывалась в темноту.
Сейчас, подойдя к окну, наблюдала за тем, как Даниил вышел из дома, направился к машине, но вместо того, чтобы вынимать из багажника вещи, сел за руль. Сначала сердце даже сжалось от страха, что он сейчас уедет, оставив меня в непонятном статусе "невесты" наедине с его родителями. Впрочем, это было бы совсем уж нелогично!
Я набрала полную грудь воздуха, пытаясь справиться с приступом панической атаки. Желание схватить Котовского за воротник рубашки, хорошенько встряхнуть и потребовать немедленно ответить на все мои вопросы возросло просто до невероятного уровня, и я, если честно, с трудом себя сдерживала. Что происходит? Почему я здесь? И невеста… Кто на самом деле невеста Котовскому? Наверняка же не я. Я не соглашалась, между прочим.
В полумраке освещаемого фонарем двора было видно, как Даниил возвращается обратно в дом, громко хлопнув дверью. Раздались его шаги по ступенькам, а я мысленно отругала себя за то, что не попыталась за то время, пока Котовского не было, не ушла из дома. Потом, всё так же мысленно, отметила, что это только плюсик в карму: я ж адекватная девушка. А шеф вроде не должен ничего такого страшного делать. Пистолет к моей голове приставлять не будет, убивать не станет, насиловать, предполагаю, тоже. С ним можно спокойно поговорить и выяснить по-человечески, что ему надо. Тут родители в доме, сестра… Дети, наверное, просто спят уже.
Скрип несмазанных петель сообщил о том, что Даниил вернулся, и я стремительно к нему повернулась.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Где мы? — требовательно спросила я, хотя на самом деле в голове выстраивала совершенно иную иерархию вопросов.
— В доме моих родителей и сестры. Они живут вместе, — пожал плечами Даниил.
— А племянники?
— Племянники спят. Уже далеко за полночь. Я, между прочим, тоже хочу, — Котовский кивнул на кровать. — С удовольствием сейчас лягу. Кстати, на этаже есть ванная, если тебе вдруг нужно…
Нисколечко не стесняясь, он снял пиджак, швырнул его на стоявший в уголке стул, не заботясь о том, что завтра тот будет совершенно мятый, и принялся расстёгивать пуговицы своей рубашки.
Стянул её с себя, примерился к стулу, но в последнее мгновение передумал и решил всё-таки повесить её на спинку стула, а сверху — и пиджак, не успевший ещё превратиться в мятую тряпку.
Я тяжело вздохнула. Фигура у Даниила была великолепная — любая нормальная девушка, тем более, свободная, будет смотреть с интересом. Всё-таки, Котовский явно умеет дозировать физические нагрузки. Рельефные мышцы живота, прекрасный пресс, широкие плечи, но нет никаких бицепсов размером со ствол дуба!
Даниил, кажется, даже не замечал, что его разглядывают. Привёл свою одежду в порядок, потянулся к поясу брюк…
— Нет-нет-нет! — я от неожиданности аж вжалась в подоконник. — Оденьтесь… Оденься немедленно!
— Я же сказал, что хочу спать, — Котовский имел в виду мои претензии. — Несколько странно делать это в брюках. Кстати, я тебе тоже советую сменить платье на что-нибудь более подходящее к случаю. Посмотри в пакетах.
Я осталась стоять на месте. Во-первых, подойти к пакетам означало подойти к полураздетому Котовскому, а во-вторых…
— Мы не поговорили, — решительно заявила я, решив, что это хоть как-нибудь может остановить процесс подготовки шефа ко сну. — Твоя невеста вообще в курсе, что ты раздеваешься при чужой женщине?
— Ну какая ж ты чужая, — хмыкнул Даниил. — Мы знакомы уже два года.
— Это не ответ.
— Нет, она не в курсе, — отметил Котовский. — Потому что у меня её нет.
— То есть как нет? — удивлённо поинтересовалась я. — А твои родители…
— Они не приняли тебя за другую женщину, — легко пожал плечами Даниил. — Они понимают, что перед ними стоит Ольга Крысина… Ладно, фамилию я не уточнял. — Что перед ними стоит Ольга, моя коллега, которая сыграет Снегурочку для моих племянников и с которой мы будем ещё и работать над проектом.
Неужели всё-таки не соврал?
— Но почему твои родители считают меня твоей невестой? — недоуменно переспросила я.
— У этого есть очень логичное объяснение, — отметил Даниил. — Потому что я им по телефону сказал, что приеду со своей невестой. Она сыграет Снегурочку, поживет с нами десять дней и поможет мне поработать над проектом. Мы ж коллеги. Только я это папе говорил, он у меня немногословный, маме, вероятно, не передал все детали. Только про невесту.
Я аж застыла — даже не знаю, от удивления, от шока или от возмущения. Хотелось одновременно пристрелить, придушить, утопить и сделать с Котовским ещё миллион отвратительных вещей.
— Но я не твоя невеста! — прошептала я.
— Конечно, — согласился Даниил. — Мы уже куче людей сообщили, что ты моя жена. Очевидно, гражданская. Но мне показалось, что это несколько нечестно с моей стороны — не жениться на девушке и оставить её с фамилией Крысина. Потому мы с тобой собираемся подать заявление в ЗАГС в январе, после того, как вернёмся с каникул.
— Я не собираюсь подавать никакое заявление, — прошептала я.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Несомненно, — Котовский избавился от брюк, вынуждая меня спешно отвернуться в сторону, вытащил из шкафа халат и надел его.
Мог бы хоть запахнуться, скотина! Спасибо, что в белье…
— Но я не могу быть в этом доме в статусе невесты! Не могу спать в одной комнате со своим начальником! И уж тем более, в одной постели!
— Я тебе не нравлюсь? — обезоруживающе улыбнулся Котовский.
