Первое задание, которое получил Черчилль, вступив в должность замминистра по делам колоний, касалось статуса Южной Африки. Отныне Уинстон должен был решить судьбу бурских республик, присоединенных в 1902 году, «определить характер отношений между англичанами и африканерами».
Уинстон решил вновь ощутить пьянящий дух захватывающих приключений и отправился в длительное путешествие по Черному континенту, где пробыл с октября 1907 года по январь 1908 года. И, как и прежде, даже пребывая в статусе госчиновника, Черчилль крохоборствует с этакой еврейской настойчивостью: он заключает договор со «Стрэнд мэгэзин», газета берется оплатить дорожные расходы «корреспондента» и его сопровождающих в обмен на серию статей. Кстати, книга Черчилля, написанная на основе опубликованных в «Стрэнд мэгэзин» статей, вышла в марте 1908 года и, как почти все труды этого обласканного судьбой деятеля, пользовалась успехом.
Пароход, на котором путешествовал Уинстон, прежде чем пришвартоваться в конечном пункте назначения – Момбасе, делал остановки в портах Мальты, Кипра, Сомали. Из Момбасы британский путешественник поездом прибыл в Найроби. Взобравшись на паровоз, Уинстон в упоении охотился на крупную дичь, вдоволь постреляв в носорогов, антилоп и зебр, в изобилии водившихся в округе.
В столице Уганды, в Кампале, Уинстона любезно принял «кабака», местный король – в его роли выступал 11-летний мальчуган, получивший английское образование, и сделавшийся агентом влияния короны в своей заморской стране.
Любопытно, что много позже губернатор Уганды вспомнит, как во время путешествия по Африке молодой заместитель британского министра по делам колоний заверил его, что прежде чем ему исполнится 43 года (именно столько было тогда губернатору), – он станет премьер-министром. И ведь действительно ничто не помешало Уинни сделаться властным и расчетливым политиком. В борьбе за «теплое хлебное место под солнцем» дворянский отпрыск руководствовался идеями Чарльза Дарвина, оправдывая свои поступки (вплоть до самых гнусных) борьбой за жизнь, мол, в этой борьбе выживают лишь самые удачливые и сильные. Не зря же он обожал военные и патриотические песенки.
Напевая под нос военные марши, британский цивилизатор пешком, но в сопровождении ста носильщиков покорял прерии и саванны, проходя 20–25 километров в день по маршруту между озерами Виктория и Альберт. Тогда же Уинстон, вспоминая слова своей неугомонной матушки, воочию убедился, что Африка – необыкновенно богатый край. В своих письмах он описывал кажущиеся ему идеальными картинки: чернокожие работники трудятся под пристальным руководством белых начальников и производят хлопок, который затем обрабатывается в Англии и отправляется обратно, дабы прикрыть «первобытную наготу» черных туземцев и лишить их «скотоподобия». Свои измышления «великий цивилизатор» изложил в одном из рассказов о «Моем путешествии в Африку», вошедшем в ту самую книгу, что была создана на основе опубликованных в «Стрэнд мэгэзин» статей.
Как известно, летом 1906 года Оранжевой провинции и Трансваалю была дарована автономия. Однако никого не заботила судьба чернокожего населения провинций; по воле Лондона африканцы, составлявшие 2/3 населения провинций, должны были отныне признать хозяевами буров, диктовавших свои условия в политике, основанной на расовой дискриминации.
При этом сам Черчилль «разделял расовые и колонизаторские предрассудки, свойственные его классу и эпохе», а проще: был непримиримым расистом. Как
истый британский джентльмен с голубой кровью, Уинстон был твердо убежден, что в мире людей существует строгая иерархия и в этой пирамиде чернокожие, которых Черчилль называл «неграми»
{niggers) или «черномазыми»
(blackamoors), в силу своей примитивной природы стоят на ступень ниже белых людей. «Черчилль остался убежденным расистом до конца своих дней; ни идея о единстве рода человеческого, ни принцип равенства рас не пробили броню солдата колониальных войск», – свидетельствуют биографы.
«Туземцы, – писал Уинстон по возвращении из Африки, – как дети, жизнерадостные, послушные, однако в них есть что-то от скота. Единственный способ спасти несчастных от духовного убожества <… > – подчинить их августейшей власти британской короны».
Глава 8 «С ТЕХ ПОР КАК Я ЖЕНИЛСЯ, Я ВСЕГДА БЫЛ СЧАСТЛИВ»
В феврале 1910 года в возрасте 35 лет Уинстон Черчилль возглавил Министерство внутренних дел; наряду с Министерством иностранных дел и Министерством финансов ведомство, возглавляемое Черчиллем, входило в тройку наиболее важных министерств Британии. В сфере компетенции главы МВД Великобритании – не только обеспечение безопасности граждан страны и общественного порядка, руководство лондонской полицией и системой тюрем, вкупе с наблюдением за пожарными службами, но также и обеспечение связи с Букингемским дворцом.
Любопытно, что в те годы политик был прозван… «половым шовинистом»– за то, что выступал категорически против предоставления женщинам права голоса. Развернувшаяся в первой половине XX века борьба женщин за это право пренебрежительно прозывалась Черчиллем «бабьей политикой». Немудрено, что толстячок Уинни стал излюбленной мишенью феминисток и журналистов. Суфражистки не только применяли тактику словесных атак, но дважды прибегали к физическому насилию, к примеру, на Бристольском вокзале на озадаченного министра напала разъяренная феминистка, вооруженная хлыстом для собак.
Суфражистки (или суфражетки, англ. suffragettes, от англ. фр. suffrage– избирательное право) – участницы движения за предоставление женщинам избирательных прав. Суфражистки также выступали против дискриминации женщин в целом в политической и экономической жизни. Считали возможным вести борьбу применяя радикальные акции. Распространение движение суфражисток получило в конце XIX – начале XX века, в основном в Великобритании и США. Суфражистки активно применяли ненасильственные методы гражданского неповиновения.
Запомнив урок, Черчилль стал заявлять о том, что с пониманием относится к желанию женщин получить право голоса. Однако в 1910 году, когда правительство готово было пойти на компромисс, предоставив право голоса определенным категориям женщин, У. Черчилль произнес в палате общин разгромную речь и проголосовал против. Что вызвало несколько крупных манифестаций суфражисток; в стычках с женщинами приняла участие полиция. Психология подобной нелюбви Черчилля к женщинам, непонимание и нежелание их понять, лежит в самой простой плоскости: воинственный герой и бравый писака Уинстон, этот «Уинни-медвежонок», замкнутый и неловкий в любовных делах, не был сердцеедом и чувствовал себя весьма скованно в обществе дам. Танцам и светским разговорам, в которых требовалось проявлять хотя бы минимальную инициативу для покорения красотки, Уинстон «предпочитал длинные монологи на политические темы, что отнюдь не способствовало исполнению его надежд на брак с хорошей девушкой из приличного общества». Тем не менее, в 1908 году он знакомится с той, что на многие годы станет его верной подругой: встреча с Клементиной Хозиер положила начало союзу, просуществовавшему целых 50 лет.
И коль речь зашла о сердечных привязанностях, то можно вспомнить об одной из немногих пассий молодого политика. Тем более что эта мисс сумела сохранить дружбу с Уинстоном до самой его смерти (пережив того на несколько лет). На чем же держалась эта удивительная дружба? Все просто, если знать, что… впрочем, по порядку и кратко.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
