Хотя бы это нам пока не нужно было покупать.
Я купила красивую ситцевую ткань в мелкий цветочек на занавески, а еще простую, но приятную на ощупь белую ткань, которая могла пригодиться для пошива нижнего белья. Всё это заняло у меня не один час, и в гостиницу я вернулась, когда на город уже стали опускаться сумерки.
— Желаете отужинать, мадемуазель? — поприветствовал меня месье Дижо.
Больше, чем есть, мне хотелось отдохнуть, но, возможно, Труди и дети были голодными.
— Я спрошу у сестры, — ответила я.
— Вот как? — лицо хозяина гостиницы отчего-то вытянулось. — Но разве она не сказала вам? Она съехала пару часов назад.
— Что? — не сразу поняла я. — Как съехала? Куда?
— Не знаю, мадемуазель, — месье Дижо развел руками, — она не стала со мной разговаривать. Мне показалось, что она была еще сердита на меня из-за вчерашнего. Но я был уверен, что она предупредила вас об этом.
Наверно, в моем взгляде отразилась растерянность, потому что он обеспокоенно спросил:
— Надеюсь, это не станет для вас проблемой, мадемуазель? И если это вас не затруднит, то я хотел бы нынче же получить от вас плату за номер.
Я торопливо кивнула и бросилась вверх по лестнице. Гертруда не могла уехать, не поговорив со мной! Даже если она посчитала унизительным для себя оставаться в том номере, куда нас переселили, она должна была дождаться меня, чтобы всё обсудить!
Я распахнула дверь. Номер был пуст. Значит, она уехала вместе с детьми? Но куда? И почему она не сочла нужным меня предупредить?
Ответ я обнаружила довольно скоро. На столе у окна лежало письмо. В заклеенном конверте был сложенный вдвое листок, исписанный мелким почерком.
Мои руки дрожали, и строчки прыгали перед глазами, поэтому мне потребовались несколько секунд, чтобы успокоиться и разобрать хоть слово.
«Дорогая Лорейн!
Прости, что я не решилась поговорить с тобой лично, а рассказываю тебе обо всём именно так. Да, я оказалась слишком слаба и труслива, чтобы посмотреть тебе в глаза. Но надеюсь, что рано или поздно ты поймешь меня и простишь. Впрочем, обо всём по порядку.
Я уже говорила тебе, что встретила в Альенде Антуана Уилсона. Но я не говорила, что он признался, что любит меня по-прежнему. Много лет назад отец вынудил его жениться на другой, но этот брак не принес ему счастья. Родные его жены утаили, что в их семье было много случаев безумия, переходящего по наследству. К сожалению, это коснулось и мадам Уилсон. Она лишилась рассудка через несколько лет после свадьбы, и все его усилия хоть как-то ей помочь не увенчались успехом. Теперь она находится в их родовом имении под присмотром доверенных слуг. Он не может с ней развестись — законы Арвитании не позволяют этого сделать.
Думаю, ты уже поняла, к чему я всё это говорю. Да, Антуан предложил мне скрасить его унылые будни. Он остается связанным узами брака с женщиной, которую никогда не любил, но они уже много лет живут раздельно, за сотни лье друг от друга. Он сейчас снимает особняк в одном из предместий столицы. И именно туда он и предложил мне отправиться вместе с ним.
Да, я согласилась стать его любовницей! Понимаю, это ужасно звучит, но прошу тебя, не осуждай меня за это. Я постараюсь, чтобы никто не узнал о том, что я совершила, дабы не опорочить имя Ревиалей. Ты же знаешь, сколь мало у меня знакомых в высшем свете. Никто не будет знать моей настоящей фамилии, и я не буду появляться в обществе вместе с Антуаном. Мне достаточно будет просто быть рядом с ним в его доме. Потому что все эти годы я тоже не забывала о нём.
И даже несмотря на тот позор, которым я себя покрою, это лучший вариант для меня, чем прозябание в грязной деревне, где всё приводит меня в трепет.
Наверно, ты спросишь меня, как я смогла расстаться с детьми? Как могла сама обречь их на то, что вызывает у меня отчаяние? Но думаю, ты понимаешь, что я не могу взять их с собой. Они никогда не должны узнать о том, на что я решилась. Прошу тебя — сохрани это в тайне. Я не хочу, чтобы они стыдились своей матери.
И не говори об этом матушке. А письмо сожги. Скажи ей, что я отправилась в столицу, чтобы найти там место компаньонки у какой-нибудь знатной дамы. Она не усомнится в твоих словах.
А я постараюсь как можно чаще присылать вам деньги. Так я смогу помочь вам куда больше, чем если бы я осталась в Шатель.
Не думай, что это решение далось мне легко. Я обливаюсь слезами, пока пишу это письмо. И мне невыносимо думать, что я оставляю вас там, в грязном холодном доме. Но поступить по-другому я не могу. Надеюсь, однажды ты меня поймешь — тогда, когда полюбишь кого-то сама.
Я не расплатилась с хозяином гостиницы. Мне неприятно даже разговаривать с ним. Но я оставляю тебе золотой — этого как раз хватит, чтобы заплатить за номер и стол. А еще оставляю серебряную монету, чтобы ты купила на нее игрушки для Стефы и Сэмми. Деньги лежат на столе под письмом. А больше у меня и у самой ничего не осталось — я всё потратила на платье и шляпку. Если бы я знала, что всё так случится, то была бы более экономной.
Целую вас всех и крепко обнимаю!»
От злости я скомкала письмо в тугой шарик. Как она могла так поступить?
И только потом я посмотрела на стол, где под письмом, согласно утверждению сестры, должны были лежать деньги. Их там не было!
Глава 19
Может быть, Гертруда забыла оставить деньги? Учитывая, в какой спешке она собиралась, это было бы не удивительно.
Комнаты запирались на ключ, который был у хозяина, а значит, войти сюда, кроме самих постояльцев, мог только он или кто-то из слуг. Но если месье Дижо взял эти деньги, он ни за что не признается. Да и чтобы обвинить его в этом, нужны хоть какие-то доказательства. А что у меня есть, кроме письма сестры?
Само письмо, сложив его вчетверо, я уже сунула в карман платья. Сестра просила сжечь его, но я не стала этого делать. В памяти настоящей Лорейн не сохранилось никаких воспоминаний об
