меня наедине с этим фанфароном.
Моей ошибкой было то, что поначалу я не приняла его всерьез. Я просто обрадовалась тому, что выход на улицу был свободен. Но когда я попыталась сделать шаг в сторону дверей, то у меня ничего не получилось. Ноги словно приклеились к полу.
Я и раньше знала, что есть люди, которые обладают даром гипноза. А возможно, это была какая-то магия, о которой я ничего не знала. И я не могла не только пошевелиться, но даже закричать. Я просто стояла и смотрела на то, как он подходил ко мне всё ближе и ближе.
— Куда же вы собрались, мадемуазель? Разве вы намерены отказаться от моего щедрого предложения? Поверьте, вам не придется о нём сожалеть. Я заплачу не только хозяину этого болота, но и вам самой. Я понимаю, что ласки такой красавицы стоят дорого.
Он коснулся моей щеки, и я содрогнулась. Но по-прежнему не смогла ни отступить от него, ни запротестовать. Он подавил мою волю, подчинил меня своим желаниям. И хотя я осознавала, что происходит, поделать с этим ничего не могла.
— Я думаю, мадемуазель, нам лучше продолжить наш разговор в более приватной обстановке, — меж тем, продолжил он. — Полагаю, в моей спальне нам будет очень удобно.
Он велел мне подниматься по лестнице на третий этаж, и я сделала это, мысленно ругая себя саму за такую покорность. Каждый шаг давался мне с трудом. Я пыталась сопротивляться его приказам, но у меня это плохо получалось. Нас словно связывал невидимый канал, по которому он диктовал мне свои желания.
Я шла в паре шагов впереди него, и когда мы поднялись на третий этаж, нам потребовалось пройти по коридору и повернуть за угол. Я сделала это на несколько секунд раньше, чем мой конвоир, и на это время оказалась вне пределов его видимости. И сразу почувствовала, как ослабела связывавшая нас нить.
Я должна была воспользоваться этим! И немедленно! Потому что другого шанса могло и не быть.
Я подбежала к первой попавшейся двери и, когда она отворилась, юркнула внутрь. Я собиралась добежать до окна и попытаться выбраться на улицу. Да, это был третий этаж, но я могла хотя бы закричать, чтобы привлечь внимание прохожих. Возможно, это остановило бы графа. Такие люди, как он, любят делать свои темные дела, не привлекая к ним внимания.
— Что вы здесь делаете, сударыня? — услышала я гневный голос. — Кто разрешил вам сюда войти?
В кресле у камина с книгой в руках сидел герцог Клермон. Его брови были нахмурены, а темные глаза метали молнии.
А дверь за моей спиной уже снова распахнулась, и мой преследователь, тяжело дыша, сказал:
— Простите, ваша светлость, моя птичка залетела в вашу клетку по ошибке. Мы немедленно удалимся и более не побеспокоим вас.
Но герцог уже поднялся, отложил книгу в сторону и теперь смотрел на меня оценивающим взглядом.
— Впрочем, ваша светлость, если пожелаете, то я могу оставить ее вам. Мне кажется, она достаточно хороша, чтобы удовлетворить ваш взыскательный вкус.
И он, стоя за моей спиной, сгреб в пучок мои длинные волосы, полностью открывая мое лицо.
Глава 20
Мое сердце колотилось от страха так, что мне казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Мне неприятны были прикосновения графа, и меня пугало то, что я оказалась в запертой комнате в обществе двух незнакомых мне мужчин.
Но вот, что было странно — я уже не чувствовала той нити, что еще несколько мгновений назад тянулась от графа ко мне. Возможно, он всё еще пытался манипулировать мной, но теперь это получалось у него уже не так хорошо, как прежде.
И этот момент я не могла упустить!
— Ваша светлость, прошу вас, защитите меня от этого человека! — выдохнула я и тут же почувствовала, что мой преследователь пребольно дернул меня за волосы.
— Не слушайте ее, ваша светлость! — тут же вмешался он. — Эта девица получила от меня деньги, а теперь не хочет выполнять взятые на себя обязательства. Я оплатил ее долг перед хозяином гостиницы, а теперь она вздумала воротить от меня нос.
Герцог перевел взгляд с моего лица на лицо графа и покачал головой.
— Кажется, Шортер, вы вновь практиковались в ментальной магии? Разве вы забыли, что в Арвитании она запрещена под страхом смертной казни?
Мой враг тут же выпустил мои волосы и попятился к дверям.
— Это вовсе не то, о чём вы подумали, ваша светлость! Уверяю вас, я…
— Вы собираетесь спорить со мной, Шортер? — брови герцога сошлись у переносицы.
— Разумеется, нет, ваша светлость, но эта девица…
Теперь его светлость уже снова смотрел на меня. А на его губах появилась усмешка.
— Никогда не мог понять вашего желания, Шортер, связываться со всяким сбродом. Неужели вам не хватает девиц благородного происхождения? О чём вообще можно разговаривать с такими, как она?
Мои щеки снова пылали. Теперь уже не от страха, а от обиды и стыда. За кого он принял меня? За служанку?
— Простите, ваша светлость, но с девицами на одну ночь я обычно встречаюсь вовсе не для того, чтобы разговаривать.
Кажется, граф ухмыльнулся, но взгляд Клермона от этой шутки не потеплел.
— Ступайте к себе, Шортер! Немедленно!
Я не оборачивалась, но почувствовала, как граф поклонился и мигом удалился. Дверь закрылась, выпустив его в коридор.
— Он действительно заплатил за вас деньги месье Дижо?
Я покачала головой:
— Нет, ваша светлость. Но про мой долг перед хозяином гостиницы он сказал правду.
Отрицать это не имело никакого смысла.
Герцог презрительно хмыкнул.
— С какой стати вы вздумали остановиться в этой гостинице, если у вас нет для этого средств? Надеялись привлечь внимание кого-то из богатых постояльцев? В таком случае вам следовало радоваться, что вы его привлекли, а не сбегать от графа Шортера.
Такого чувства стыда я не испытывала никогда прежде. И я не знала, смогу ли я объяснить Клермону, что случилось на самом деле. Да и нужно ли вообще это объяснять? Он всё равно мне не поверит. И всё-таки я решила попытаться.
— Всё совсем не так, ваша светлость!
Но он взмахом руки меня остановил.
— Избавьте меня от ненужных подробностей, сударыня! Мне нет никакого дела до того, что у вас произошло! И я не желаю, чтобы вы оставались и долее
