– Хорошо, – выдохнул наконец Доу Сюй, отступая. Линьсюань с некоторым удовлетворением отметил, что он тоже тяжело дышит и его кожа блестит от пота. Но это было слабым утешением. Хотелось упасть и сдохнуть. Или хотя бы потерять сознание, чтобы никто не трогал.
– Ладно. А теперь всё-таки попробуй использовать духовную силу.
На этот раз шиди в боевую стойку не встал, и даже переложил копьё в левую руку, но от подвоха это не избавило. Когда Линьсюань снова попробовал плавно взлететь вверх, Доу Сюй выкинул правую руку ладонью вперёд – и Линьсюаня словно ударил невидимый таран. С следующий миг его спина встретилась со стеной оружейной. А мгновением спустя – бок с землёй, оказавшейся не менее твёрдой.
– Ну? – недовольно спросил над ним Доу Сюй. – Почему ты даже не попытался отразить? Твои сил на это хватит с лихвой.
– Твою сестру!.. – Линьсюань приподнялся, выплёвывая песок – крови, к счастью, видно не было, хотя металлический привкус во рту определённо чувствовался. – Для этого надо хотя бы знать, что отразить можно!
– Что ж, теперь знаешь, – Доу Сюй отвернулся. Линьсюань с трудом встал сперва на четвереньки, потом выпрямился, как никогда понимая своего предшественника в этом теле. Так и хотелось огреть шиди копьём по спине – за всё хорошее.
– Лютый мертвец не станет спрашивать, что ты знаешь, а что нет, – добавил тот, словно почувствовав настроение шисюна. – Он тебя просто разорвёт.
– Ну да, а лучший способ научить котёнка плавать – спихнуть в воду, – буркнул Линьсюань. Однако уже направившийся прочь соученик не то не расслышал, не то счёл ниже своего достоинства отвечать.
Когда Линьсюань добрался до своего домика, он уже перестал хрипеть, как загнанная лошадь, но руки и ноги всё ещё подрагивали. Внутри его охватила приятная прохлада: как он теперь знал, комфортная температура внутри зданий ордена поддерживалась с помощью заклятий и талисманов. Он даже мог их увидеть, если сосредотачивался – вязь иероглифов и переплетающихся линий на стенах строения, незаметных обычному глазу. Облегчённо выдохнув, Линьсюань скинул с себя всё, кроме штанов, и растянулся на постели, чувствуя, как остывает и высыхает пот на теле. Кожа наверняка расцветала новой коллекцией синяков, но это было не страшно, лечить себя он тоже уже научился. Во всяком случае, небольшие повреждения.
Но сейчас даже этим заниматься было лень. Ныли пострадавшие спина и бок, однако боль была не настолько острой, чтобы её нельзя было перетерпеть. Если до тренировки Линьсюань мечтал о том, как после окончания занятия пойдёт и искупается в озерце под водопадом, то сейчас мысль о том, чтобы вставать и куда-то тащиться вызывала искреннее отвращение. Хотелось растечься медузой и задремать, что он и сделал. Вернее, попытался сделать.
Но сон не шёл. Ранние подъёмы теперь сопровождались достаточно ранними отбоями, так что Линьсюань вполне высыпался, хотя как раз его, в отличие от учеников, никто в постель вечером не гнал. Но он обнаружил, что по вечерам ему банально нечем заняться. Ни компьютера, ни телевизора, не игровой приставки – ничего, что позволяло скоротать время в его родном мире. Из всех вещей, что порой вынуждали Андрея ложиться далеко за полночь, осталось только чтение, но для него хватало времени и днём. К тому же свет свечей, пусть их даже было много, не мог заменить привычную лампочку, казался тусклым и заставлял переживать за сохранность зрения. Так что чтение, равно как и прочие занятия при свечах, Андрей так и не полюбил.
В общем, просто валяться быстро стало скучно, а вместе с остывшим телом пришла и уступившая было жаре бодрость. Поворочавшись, Линьсюань всё же решил заняться самолечением, сел в позу лотоса и уже привычно очистил голову от мыслей, впадая в транс, позволяющий управлять ци в своём теле. Собственно, за медитацией можно было отлично скоротать всё время до вечера: он уже освоил искусство визуализации, позволяющие создавать какие угодно образы, воспринимаемые сознанием как настоящие: например, представить себе то самое озерцо и искупаться в нём мысленно, получив весь соответствующий спектр физических ощущений. Чжаньцюн утверждал, что ещё немного, и Линьсюань освоит способ выходить частью души из своего тела и сможет путешествовать в виде духа не по воображаемым, а по самым что ни на есть реальным местам.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Однако, справившись со своими синяками и одевшись, Линьсюань решил всё же сделать что-нибудь полезное. Например, потренироваться в боевом заклинательстве, чтобы больше Доу Сюй не фыркал по поводу неиспользования духовной силы в бою. К счастью, для такого рода тренировок не было нужды обязательно махаться мечами, к услугам потерявшего память заклинателя были трактаты и учебные пособия. Что было непонятно или не давалось, то можно было отработать с Чжаньцюном, но со многим Линьсюань справлялся самостоятельно. Тело и память, как и прежде, следовало лишь немного подтолкнуть. А дальше они всё делали сами.
Признаться, работающая магия удивляла до сих пор, но лишь временами. А иногда удивляло, как быстро он привык к тому, что почитал невозможным. Но нельзя же удивляться вечно. И Линьсюань старался, гоняя по телу ци, выписывая талисманы, пытаясь заставить работать амулеты. Чаще всего выходило, хотя и не без огрехов: вчера, например, он, практикуясь в создании огненных талисманов, едва не поджёг дом. Просто один вдруг вспыхнул сам собой прямо на столе под кистью – должно быть, Линьсюань перестарался, вкладывая в него духовную силу при написании. От него загорелись другие бумаги, и не окажись под рукой пары ваз с водой и цветами, которые исправно меняли ученики, всё могло бы закончиться плачевно.
Описаний боевых техник было в достатке. Против духов, против мертвецов, против оборотней. Вот против людей не было практически ничего, между собой заклинатели воевали почти как простые смертные. Нет, конечно, кое-какие преимущества у них имелись: очень многое, предназначенное для уничтожения нечисти, подействует и на человеческих солдат, тот же удар духовной энергии, который Доу Сюй сегодня так убедительно продемонстрировал на самом Линьсюане. Да и превосходство в силе, скорости и точности, достигаемое благодаря многолетним урокам концентрации, тоже кое-чего стоило. И всё же заклинатель в бою отнюдь не был оружием массового поражения. Не был он и неуязвимым.
На раскрытой странице книги были вычерчены многочисленные картинки с пояснительным текстом. Книга объясняла то, что здесь именовалось «ручные печати», а в родном мире Андрея звалось, кажется, «мудры». Определённое положение кистей и пальцев, позволяющее направить ци через проходящие через них каналы, сконцентрировать – и влить туда, куда нужно. Линьсюань прикрыл глаза. Кончики замысловато сложенных пальцев начинало покалывать, энергия натуральным образом искрила между ними, и когда он медленно развёл руки, в воздухе осталась тусклая, но явственно видимая светящаяся линия, словно электрическая дуга между контактами. Резкий жест – и линия мгновенно вытянулась, хлестнула над столом, как бич, на какую-то долю секунды став из тусклой ослепительно яркой. И тут же погасла, оставив после ощущение тяжести в кистях.
Звякнуло – это от шандала на столе отвалилась одна из лапок, поддерживающих гнездо для свечи.
Некоторое время Линьсюань смотрел на кусок металла, потом поднял и повертел в руках. Срез лапки оказался гладким, словно её перерубили мечом… или лазером. Подумалось, что для боевых тренировок, не важно, с оружием или заклинаниями, существуют специальные площадки. Пожалуй, впредь делать это в комнате будет опрометчиво.
В дверь постучали.
– Кто там? – Линьсюань кинул взгляд на светлое окно – Чжаньцюн обычно приходил ближе к вечеру, а больше он никого не ждал. И тем не менее, это оказался шисюн Ши.
– Шиди позволит войти?
– Разумеется, – Линьсюань встал. По этикету следовало бы распахнуть перед главой ордена дверь, но тот сделал это сам. И сам же закрыл её за собой.
– Как проходят твои уроки с шиди Доу?
– Хорошо. Я чувствую, что продвинулся вперёд.
