и обдумываю, что и как сказать. Я бы вообще предпочел никому ничего не говорить, но это Роман, а он уже из многого дерьма меня успел вытащить, как и я его. К этому человеку у меня есть доверие.
— Я люблю ее, — произношу негромко и не узнаю свой голос. Он хриплый и чужой.
— Ты, что? — закашлялся друг. — Любишь? Костров, ты ли это?
— Я, я. Ты многого не знаешь из моей жизни, а особенно прошлое.
— Та-а-а-к… — тянет тот и удобнее располагается в своем кресле. — Расскажи мне, а то я подумаю, что ты свихнулся.
— Ладно, — отвечаю я и коротко пересказываю, что для меня значит Яна. Я до сих пор помню, как меня тогда, пять лет назад, трясло от злости, когда она сбежала. Это надо же. Обычная девчонка обвела меня и мою охрану вокруг пальца. Я тогда думал, что поубиваю всех, кто хоть что-то знает о ней, но не говорит мне. Еле сдержался, чтобы не начать пытать ее родителей и подругу. Не знаю, каким чудом удержался, а потом проанализировал все и, конечно, после всех поисков и слежек понял, что никто не знает, где она. Даже если родители и помогли ей сбежать, сейчас они не знают, где она обосновалась. И тогда я прекратил поиски. Понял, что не от хорошей жизни она от меня сбежала. Да, я бываю резок и груб, но без нее я не могу. Она словно пиявка засела у меня где-то внутри, и я не могу ее оттуда вытурить. А когда Яна пришла той ночью просить о помощи, я подумал: вот мой шанс снова ее заполучить. Теперь-то точно никуда не денется. Только моя девочка выросла, могла за себя постоять и дать какой-никакой, но отпор. Я никого никогда так не любил, как ее. Единственный, без кого я не вижу своей жизни — это мой сын. Я его люблю. Безумно люблю той любовью, которой должны любить родители своих детей. Но Яна — это совсем другое. Она та, с кем я хотел бы прожить остаток своей жизни, та, от которой я хочу детей. И уж точно я не собираюсь ее отпускать через три месяца. Она моя.
— М-да, друг, ты попал. А я-то, дурак, думал, что это только из-за того контракта.
— Нет, он еще неделю назад подписан был.
— Что? И ты молчал? Значит, тебя можно поздравить с многомиллионной сделкой?
— Да.
— Она про сына уже знает?
— Нет. Позже расскажу. Вот привыкнет ко мне немного, освоится. Поймет, что я ее никуда больше не отпущу, и тогда уже познакомлю.
— Знаешь, я не одобряю того, что ты враньем рядом с собой ее держишь. Девчонка хорошая, умная, добрая, а ты так с ней. Может, сразу все расскажешь? Тем более она сама испытывает к тебе не просто дружбу, она глазами тебя пожирает.
— Нет. Пусть все идет, как я запланировал.
— Ой, брат, смотри, как бы не испортил все снова, а то и в этот раз сбежит.
— Не сбежит, я теперь умнее стал.
Рома только головой покачал и больше мне ничего не ответил. Обсудив еще несколько рабочих дел, мы вышли обратно к гостям. И каково было мое удивление, когда моей драгоценной не оказалось среди них. Прошелся взглядом по присутствующим и так же не нашел Амира. Внутри меня все закипело. На мой вопрос «Где Яна?» никто толком ничего не мог ответить. Малышня только рассказала, что тетя Яна ушла с дядей Амиром на задний двор. Думал, что у меня нервный приступ случится, от которого я убивать всех буду. Да, некоторым попало, кто попал под горячую руку. А эта маленькая сучка даже телефон не взяла. Убью. Обоих убью. Я на сто процентов уверен, что Амир специально ее увел, чтобы позлить меня. Только вот я не виноват, что его ненаглядная гуляла от него. И уж точно не виноват, что предметом своего обожания выбрала именно меня.
Яна вернулась через три часа. Где они были все это время, я понятия не имею. И что они делали, не знаю, и это к лучшему. Когда прижал ее к стене, думал, сейчас сорвусь и накажу ее, но у этой хрупкой девушки тут же прорезались зубки. Да такие большие и острые, что я сперва опешил. А с ней будет еще интереснее, чем раньше. Конечно, она мне больше нравилась, когда была покорной и смотрела на меня с придыханием.
Чтобы не сделать хуже ни ей, ни себе, я ушел. Взял бутылку коллекционного виски и скрылся на улице в беседке. Нужно было остыть, а иначе я все испорчу.
Глава 11
Яна
Проснулась из-за того, что мне было нечем дышать, да еще так жарко, словно на мне бетонная плита лежит. Хотя я недалеко ушла от своих предположений. На мне и правда лежали, только не бетонная плита, а Костров собственной персоной. Он как-то умудрился положить мою голову к себе на руку, а второй рукой обнять меня, еще и ногу набросить сверху. И теперь я лежала в кольце рук, прижатая к разгоряченному и каменному телу Кострова. Попыталась пошевелиться, чтобы освободиться, но ничего подобного.
— Костров, — хриплым голосом проговорила, но меня не услышали.
— Ярослав! — позвала я уже чуть громче, а этот нахал только сильнее засопел мне в макушку и сжал так сильно, что дышать стало еще тяжелее. Боже мой, он что, издевается? Вот уверена я, что прекрасно меня слышит.
— Костров! — пищу я и из последних сил пытаюсь вырваться. Но куда уж мне, когда меня сжимает тот, кто сильнее в сотню раз.
— Ты прекратишь ворочаться? — доносится до меня сонный голос Ярослава.
— Костров, ты совсем охренел? Выпусти меня.
— Зачем? Спи, рано еще.
У меня чуть пар из ушей не пошел. Он еще и спрашивает.
— Выпусти, сказала, — сильнее начинаю ворочаться. Я не отступлю. Мне ужасно жарко, дышать нечем. Еще немного, и я точно задохнусь здесь.
— Спи, а, — бурчит Ярослав.
— Какое спи! Мне жарко, а ты всем телом на мне лежишь. Придавил так, что дышать нечем.
А этот гад отпускает меня, но только буквально на несколько секунд, чтобы сбросить с меня одеяло, и прижимает к своей груди еще теснее. А мне в попу тут же упирается
