— Красота, а? — Каран залюбовался резными шпилями. Косые лучи солнца освещали витражи. Они зашли внутрь.
— Давайте посидим здесь, — предложила Минкс. — На кладбище слишком мрачно.
— Очень подходящее место для полуголых разряженных моделек, — скептически пробормотал он, оглядывая убранство храма.
Амрита поежилась.
— Замерзла, детка? — Минкс заботливо приобняла ее, но Амрита оттолкнула руку.
— Выкладывай, зачем тебе понадобилось нас сюда везти.
— Начни ты, дорогой, — предложила Минкс Карану, — я пока покурю на улице. Божья Матерь почему-то не выносит запах табака. — Она взяла Шейлу за руку. — Пойдем, девочка, им надо поговорить с глазу на глаз.
Когда они вышли, Каран схватил Амриту за руку и выпалил скороговоркой:
— Тебе надо уехать, и как можно быстрее.
Она недоверчиво вгляделась в его лицо:
— На чьей же ты стороне?
— Доверься мне. Я на твоей стороне. И не только сейчас, но и раньше, всегда. Это так, Амрита, ты должна поверить мне. Мое поведение может показаться тебе странным, но я делаю это для тебя. Эта женщина опасна. Я вошел в ней в доверие, чтобы защитить тебя, если она решится на очередное безумство. Она думает, что я с ней заодно. Я хочу, чтобы она доверяла мне, зависела от меня. Что-то должно случиться, и очень скоро. Я на грани прорыва. Это вопрос нескольких недель. Она мне все расскажет. Все, что задумала. Не будет неожиданностей, не будет тайн. Пусть она думает, что я на ее стороне.
Амрита ничего не поняла из его сбивчивой речи, но чтобы вникнуть, не было времени. Минкс могла вернуться в любую минуту. Им мог больше не представиться шанс поговорить.
— Каран… помоги мне… спаси меня от нее! — взмолилась девушка.
— Я это и делаю, крошка, но я не могу сейчас все объяснить. Мне нужно, чтоб Минкс доверяла мне. Если в будущем мое поведение покажется тебе странным, вспомни этот разговор. Подумай, что мы сейчас в храме. Я не стал бы лгать перед иконой.
Амрита тихо плакала, когда вернулись Шейла и Минкс. Последняя бросилась к Амрите:
— Боже! Боже, Каран, ты довел бедняжку до слез?
— Отнюдь. Я просто объяснил ей, что будет лучше для нее же, вот и все.
Минкс подозрительно посмотрела на них, но ей пришлось удовлетвориться этим туманным объяснением.
— Ладно, раз мы теперь стали друзьями, нужно официальное подтверждение.
Из кармана брюк она достала швейцарский нож и быстро сделала надрез на своем запястье. Пораженные спутники увидели струйку крови, стекавшую по ее руке. Минкс повернулась к Амрите и торжественно произнесла:
— Перед лицом этих двух свидетелей пусть эта кровь будет залогом моей вечной преданности.
Не дожидаясь какой-либо реакции от Амриты, Минкс смазала своей кровью ее лоб и нанесла немного на ее волосы.
Пока все трое находились в замешательстве, Минкс встала на колени перед алтарем. Когда она поднялась, лицо Карана приобрело суровое выражение. Словно четверо зомби, они покинули церковь.
Когда вышли на улицу, Минкс сказала Карану:
— Ты, наверное, сказал ей, что вынужден притворяться моим верным другом. Не трудись отрицать, дорогуша, все правильно. Все идет по моему плану, даже твое предательство. Вопрос только в том, кто кого надувает? — Она грустно посмотрела на помертвевшую от ужаса Амриту.
Издалека они заметили священника, направлявшегося к церкви. Было время вечерней службы. Когда они вернулись в джип, послышался звон колоколов. Минкс перекрестилась и прошептала Амрите на ухо «Аминь».
15
Два дня спустя Амрита прощалась с Шейлой в бомбейском аэропорту.
— Ни в коем случае никому не говори, когда и куда я уехала. Обещаешь?
Шейла заверила ее, что будет молчать.
— Только будь осторожна, она способна на все, если ей приспичит выведать, куда я делась.
— Не беспокойся, — беспечно засмеялась Шейла. — На этот раз ее штучки не пройдут. Завтра возвращается мой парень. Ты с ним пока не знакома, но с Вики никто не захочет связываться.
Объявили рейс, девушки тепло распрощались. Амрита специально купила билет в салон бизнес-класса, чтобы избежать общения с другими пассажирами. После интервью, которое она дала двум популярным телепрограммам, а также ее фотографий на обложке журнала «News Asia», объявившего Амриту супермоделью десятилетия, она стала очень трепетно относиться к сохранению своего инкогнито.
Амрита не получала удовольствия от полета. Взвинченная, невыспавшася, она даже не заметила, что кто-то сел рядом. Стюардесса подошла с подносом конфет.
— Принесите, пожалуйста, стакан воды, — попросила Амрита. Когда та выполнила просьбу, девушка не удержала в руках стакан и случайно опрокинула его на сидящего рядом. — О боже! — в испуге воскликнула она. — Простите ради бога, я не заметила вас!
Мужчина убрал свою черную ручку «Mont Blanc», снял очки от «Cartier», достал свежий платок и широко улыбнулся. — Мисс Аггарвал, я был бы счастлив, если бы вы окатили меня еще раз. — У него оказался глубокий приятный голос с сильным акцентом.
Сбитая с толку Амрита продолжала бормотать сбивчивые извинения, пытаясь промокнуть его рубашку. Он мягко остановил ее.
— Не беспокойтесь, это всего лишь рубашка. Сама высохнет.
Карие глаза, окруженные еле заметной сеточкой морщинок, смеялись, в густой шевелюре поблескивала седина. «Ему слегка за сорок», — подумала Амрита, прикидывая, не выглядят ли ее глаза опухшими.
— В жизни вы гораздо красивее, чем на фотографиях, — продолжал незнакомец, — они даже близко не передают ваше очарование.
Амрита надеялась услышать что-то более оригинальное.
— Спасибо, — коротко ответила она и открыла журнал.
— Не стоит тратить время этот мусор. Лучше посмотрите сюда. — Он протянул ей «Weekend», новый журнал, уже успевший прославиться своими сенсационными разоблачениями.
— Я его главный редактор. — Мужчина протянул Амрите руку. — Меня зовут Партхасарти, но друзья называют меня просто Партха.
Разумеется, Амрита слышала это имя, но ей и в голову не могло прийти, что его владелец может быть так молод и привлекателен. Она почему-то думала, что главным редактором могут назначить только пожилого, лысого, пузатого и скучного человека. Ей хотелось признаться в этом, но она постеснялась. Преодолев неловкость, она сказала:
— Я встречала ваше имя в газетах, но не читала журнал. Я не разбираюсь в политике… и честно говоря, не интересуюсь ею.
— Не стоит объяснять, — улыбнулся Партха. — В вашем возрасте нужно просто развлекаться и быть красивой. Вы очень красивы, но выглядите несчастной.
