— Перебьются, все можно отменить, — пожала плечами Минкс. — Они не такие уж важные.
Она зашла в комнату Амриты и легла на ее кровать, запрокинув руки за голову.
— Ничего не замечаешь? — спросила она, изучая лицо Амриты.
Амрита печально рассматривала свое отражение в настольном зеркале. Ей показалось, что у нее вскочил прыщик.
— Нет, — ответила она, быстро взглянув на Минкс, и снова отвернулась.
— Посмотри еще раз… повнимательнее, — настаивала Минкс, протянув к ней руки.
Амрита повернулась и пустым взглядом посмотрела на Минкс.
— Ничего.
Быстрым движением Минкс сбросила с себя блузку, одновременно прикрывая дверь, чтоб Амрита не могла вырваться и убежать. Минкс стояла перед ней, заставляя Амриту смотреть на нее. На Минкс не было лифчика, она никогда его не носила. Ее тугие соски обычно просвечивали через обтягивающую белую майку. Минкс часто носила такие. Она подняла руки и поднесла их к лицу Амриты.
— Посмотри внимательно, дорогая… ведь я сделала это для тебя, — прошептала она. Амрита прятала глаза. Она не могла заставить себя посмотреть на Минкс. Та нежно взяла бессильно повисшую руку Амриты. Расправив кисть Амриты, Минкс провела ее указательным пальцем по своему телу, заставив нащупать рваный шрам, который начинался под грудью и шел до подмышки. — Потрогай его, он совсем свежий. Знаешь, что это?
Амрита подняла глаза и отшатнулась в испуге.
— Господи! Тебя ранили?
Минкс тихо засмеялась.
— Нет, сладкая моя. Меня никто не ранил. Я сама. Я думала, что это доставит тебе радость.
Амрита ошарашенно уставилась на глубокую свежую рану. Под другой грудью была такая же.
— Ты все еще не поняла, что я сделала?
Амрита покачала головой. Вид был просто ужасный. Минкс подвела ее к постели.
— Садись. Я расскажу тебе. — Медленно и четко выговаривая каждое слово, она произнесла:
— Я сделала операцию. Как ты думаешь, где я находилась эти две недели? Почему не общалась с тобой, не была рядом? Большинство женщин умоляют пластического хирурга увеличить им грудь. Боже! Сколько же их таких! Я пошла туда, чтобы мне ее отрезали, совсем. Не спрашивай зачем, но мне показалось, что мои шары тебе не нравятся, отталкивают. Я тоже их терпеть не могла. Еще подростком я перевязывала их, чтоб казались меньше. Но мой отец… да… этот извращенец… Он постоянно их ласкал и говорил, как они прекрасны… Тогда-то я начала по-настоящему ненавидеть свою грудь. Мне казалось, что она виновата в том, что происходило между мной и отцом. Я проклинала себя и думала, что если б они были меньше, такие ужасные вещи никогда бы не случились.
Амрита смотрела на обнаженную грудь Минкс, и от вида неровных багровых шрамов ее начало мутить… Но в нее проникала и жалость, и вопреки своей воле она впервые испытала сочувствие к несчастной женщине, стоявшей перед ней. Минкс хрипло продолжала:
— И потом я встретила тебя… и влюбилась. Так сильно, что меня трясло от страха, когда я тебя видела. Я думала, что вижу отвращение в твоих глазах, особенно когда ты смотрела на мою уродливую огромную грудь. Две недели назад я решила отрезать их. Поверь мне, крошка, это было не легко. Я боялась. Я никому не могла об этом сказать, ни с кем не решилась посоветоваться. Но каждый раз, когда я нервничала и переживала по этому поводу, я вспоминала тебя и выражение твоих глаз. И я знала, что должна это сделать. И тебе понравится то, что я сделала. Как и мне.
Амрита начала плакать. Для нее это было слишком.
— Не плачь, милая…. Не надо. Я не могу видеть тебя несчастной. И не обвиняй себя. Я должна была это сделать… для себя, так же, как и для тебя.
Минкс крепко обняла подругу, и они простояли так очень долго. Когда они разомкнули объятия, на улице уже стемнело. Минкс включила прикроватную лампу и повалилась на кровать, увлекая Амриту за собой. Она целовала ее распухшие заплаканные глаза, гладила лицо, успокаивая и убаюкивая.
Амрита бессильно опустилась на мягкие подушки. Она погрузилась в состояние, похожее на сон. Закрыла глаза, отключила все мысли и чувства. Минкс ласково гладила ее тело, покрывала лицо поцелуями, аккуратно расстегивала блузку… и не встречала никакого сопротивления.
Минкс раздела Амриту донага, аккуратно разложила одежду на стул около кровати. Вдруг Амрита очнулась. Каждой клеточкой тела она вдруг ощутила ласки, становившиеся все более и более настойчивыми. Слушая хор кузнечиков за окном, Амрита тщетно пыталась сохранить самообладание, не отдаться нараставшему возбуждению. Минкс облизывала каждый пальчик ее ног, руки ритмично исследовали живот, опускаясь все ниже. Амрита почти добровольно развела ноги, когда Минкс легла на нее, накрыла ее бедра своими, сжала руками ее груди, властно и умело теребя соски, пока их не пронзила сладкая боль предвкушения. Амрита никогда не переживала подобных ощущений. Она стонала, когда Минкс неутомимо снова и снова доводила ее до пика наслаждения, возобновляя ласки каждый раз, когда тело Амриты начинало обмякать под ней. Прошло около двух часов, прежде чем они, сплетясь в объятиях, забылись легким сном.
17
Громкий стук в дверь разбудил Амриту и Минкс. Семейство Аггарвал уже садилось завтракать. Амрита торопливо накинула халат, а Минкс скрылась в ванной, не забыв прихватить с собой одежду. У них даже не было времени поговорить.
За столом мать Амриты отругала подруг за то, что они заставили всех ждать.
— Я просила повара приготовить баранину-палак для тебя и для нее, — ворчала она, подавая еду.
Было уже поздно, и после обеда Минкс ушла. Амрита плохо спала этой ночью, ее мучило то, что с ней произошло. В школе она уже встречала таких, как Минкс, но тогда все было по-другому, более невинно и игриво. В глубине души Амрита понимала, что попала в ловушку. Теперь ей уже не уйти от Минкс. Амрита вздрогнула и съежилась. Не уйти.
Нет. Ее будущее неразрывно связано с другой женщиной. Все произошло так, как хотела Минкс.
На следующее утро, собираясь на работу, Амрита укладывала косметику в огромную сумку. Было достаточно просто прийти в студию, остальное происходило там. Амрита не могла себе представить, что когда-то модели сами накладывали макияж, выбирали прическу, одежду, украшения. Она все время откладывала выход из дома. Через десять минут она зашла в гостиную. Мать встревоженно спросила:
— Детка, ты такая бледная, ты не спала этой ночью?
Их глаза так и не встретились. Амрита избегала смотреть и на Минкс. Она залпом выпила стакан теплого молока и быстро вышла из комнаты, захватив свои вещи.
— Ты опоздаешь, — сказала Минкс, взяв Амриту за руку и заодно прихватив ее сумку, небрежно брошенную на пол.
