в полицию. Если вы попытаетесь провести какое-либо расследование по этому делу, наше вышеупомянутое обещание не будет выполнено.
– Ну, Трант, что ты теперь скажешь? – спросил Мюррей.
– Что это единственное, что было нужно, – торжествующе ответил Трант, – чтобы завершить мое дело. Теперь я уверен, что мне нужно только пойти к вам домой, чтобы провести краткий осмотр миссис Элдридж и показания против нее!
Внезапно он резко обернулся, услышав сдавленное восклицание позади себя, и обнаружил, что смотрит в бледное лицо личного секретаря, но она сразу же повернулась и вышла из кабинета. Трант повернулся обратно к Мюррею.
– Нет, спасибо, – сказал он, отказываясь от предложенного письма. – Я читаю по следам, оставленным преступлением в умах, а не по каракулям и отпечаткам пальцев на бумаге. И, к счастью, сегодня утром у меня есть возможность прочесть эти следы. Нет, я не имею в виду, что у меня есть другие доказательства по этому делу, кроме тех, которые вы мне только что предоставили, мистер Элдридж, – объяснил Трант. – Я имею в виду мой психологический прибор, который, как уведомила меня экспресс-компания, прибыл из Нью-Йорка сегодня утром. Если вы позволите мне доставить мой прибор прямо к вам домой, это сэкономит много времени.
– Я доставлю его сам! – Элдридж взял телефонную трубку и быстро договорился о доставке.
– Спасибо, – поблагодарил Трант. – И если вы также устроите, что бы у меня была фотография, почтовая открытка на память или что-то вроде изображения каждого возможного населенного пункта в пределах нескольких кварталов от вашего дома, вы очень поможете мне в расследовании. Кроме того, – он осекся и на мгновение задумался, – не могли бы вы попросить, чтобы эти слова, – он написал "Армения, приглашение, неприкосновенный, степенный" и "пиосер" на бумаге, – были аккуратно написаны для меня и доставлены к вам домой?
– Что? – Элдридж в изумлении уставился на список. Он взглянул на прямые, умные черты лица Транта и выдохнул. – Нет ли какой-нибудь ошибки в последнем слове, мистер Трант? "Пиосер" – это какое-то неправильное слово.
– Необходимо, чтобы это было так, – ответил Трант. Его взгляд внезапно упал на яркую литографированную открытку – рекламу, показывающую интерьер комнаты. Он взял ее со стола.
– Она будет очень полезной, мистер Элдридж, – сказал он. – Если вы прикажете принести ее вместе с другими карточками, я думаю, это все. Значит, в три часа у вас дома?
Он оставил их, глядящих друг на друга в недоумении. Он на мгновение остановился у редакции газеты, а затем задумчиво вернулся в Университетский клуб. Опираясь на авторитет всех прецедентов мира, он признавал, насколько безнадежно дело против мачехи пропавшего ребенка. Но благодаря авторитету новой науки, нового знания о человечестве, над созданием которого он трудился, он был уверен, что сможет спасти ее.
И все же он полностью осознавал, что ничего не сможет сделать, пока не будут доставлены его экспериментальные приборы. Он должен быть успокоиться перед тем, что ждет, пока не сможет сам проверить свою веру в невиновность миссис Элдридж и в то же время окончательно убедить Элдриджа. Итак, он играл в бильярд, завтракал и ждал назначенного часа с Элдриджем, когда его позвали к телефону. Мужчина, представившийся шофером миссис Элдридж, сообщил ему, что миссис Элдридж находится в машине перед клубом и желает немедленно с ним поговорить.
Трант немедленно спустился к автомобилю.
Одинокая женщина в лимузине с занавеской отодвинулась в самый дальний угол, чтобы избежать взглядов прохожих. Но когда Трант подошел к машине, она наклонилась вперед и с тревогой вгляделась в его лицо.
Она была удивительно красивой женщиной, хотя на ее хрупком лице виднелись следы продолжительной тревоги и сильного волнения. Ее волосы были необычайно насыщенного цвета, расширенные, дерзкие глаза были глубокими и безупречными, бледные щеки были чистыми и мягкими, а дрожащие губы были изогнуты и совершенны. Трант, прежде чем они обменялись хоть словом, осознал невыразимую притягательность ее личности.
– Я должна поговорить с вами, мистер Трант, – сказала она, когда шофер по ее кивку открыл дверь машины. – Я не могу выйти из автомобиля. Вы должны войти в него.
Трант тихо вошел в лимузин, наполненный мягким ароматом ее присутствия. Шофер закрыл за собой дверь и сразу же завел машину.
– Мой муж консультировался с вами, мистер Трант, по поводу… проблемы, которая обрушилась на нас, из-за исчезновения его сына Эдварда? – спросила она.
– Почему вы сразу не сказали, миссис Элдридж, что знаете, что он консультировался со мной и попросил меня прийти и поговорить с вами сегодня днем? Вы, должно быть, узнали об этом через его секретаршу.
Женщина колебалась.
– Это правда, – нервно сказала она. – Мисс Вебстер позвонила мне. Я вижу, вы не забыли, что я когда-то была стенографисткой своего мужа, и у меня все еще есть друзья в его офисе.
– Значит, есть что-то, что вы хотите мне сказать, чего не можете сказать в присутствии остальных?
Женщина повернулась, ее большие глаза взглянули на него с испуганным выражением, но она тут же взяла себя в руки.
– Нет, мистер Трант, это потому, что я знаю, что он, мой муж… что никто не проводит никаких поисков или не пытается вернуть Эдварда, кроме как наблюдая за мной.
– Это правда, миссис Элдридж, – подтвердил психолог.
– Вы не должны делать и этого, мистер Трант! – она умоляюще наклонилась к нему. – Вы должны найти мальчика – сына моего мужа! Вы не должны тратить время на расспросы или испытывать меня своими новыми методами! Вот почему я пришел к вам – сказать вам, поклясться, что я ничего об этом не знаю!
– Я был бы более уверен, если бы вы были откровенны со мной, – ответил Трант, – и рассказали мне, что произошло в тот день перед исчезновением ребенка.
– Мы ездили на автомобиле, – ответила женщина.
– Перед тем, как вы поехали на автомобиле, миссис Элдридж, – настаивал психолог, – что произошло?
Она внезапно съежилась и обратила на него глаза, полные необоримого ужаса. Он подождал, но она не ответила.
– Разве кто-нибудь не сказал вам, – психолог сделал снимок наполовину в темноте, – или не обвинил вас в том, что вы забираете ребенка, чтобы избавиться от него?
Женщина откинулась на подушки, белая как мел и дрожащая.
– Вы ответили мне, – тихо сказал Трант.
Он посмотрел на нее с жалостью, и когда она отшатнулась от него, он почувствовал непрошеную симпатию к этой красивой женщине.
– Но, несмотря на то, что вы так и не вернули мальчика, – порывисто воскликнул Трант, – и несмотря на… или, скорее, из-за того, что все против вас, поверьте мне, что я надеюсь оправдать вас перед
