Таковы наиболее существенные — не все — причины, в силу которых я не могу признать удовлетворительным разрешение проблемы процента проф. Маршаллом. Я уже выше842 обратил внимание на то что проф. Маршалл склонен приписывать очень малое значение различиям и несовершенствам способов выражения мыслей, а вместе с тем и очень широко толковать понятие варианта формы изложения. Но здесь, без сомнения, имеет место не только менее рекомендуемая форма изложения верной мысли: здесь речь идет о существенном и характерном звене логической цепи, которая должна содействовать объяснению процента на капитал. Проф. Маршалл сам считает это критическое звено весьма существенным; это видно из того, что, по его — на мой взгляд, ошибочному — мнению, все различие между его взглядами и взглядами социалистов сводится к тому, можно ли наряду с трудом постулировать еще самостоятельную жертву выжидания или нет842.
Существенное различие существует также между взглядами проф. Маршалла и моими; это видно из того, что, на его взгляд, исчезновение психологического факта, проявляющегося в предпочтении настоящих благ будущим, повлекло бы за собою и исчезновение процента843, между тем как, на мой взгляд, в таком случае иссяк бы, так сказать, только один из нескольких источников явления процента; само же это явление продолжало бы существовать, хотя, правда, в более слабой степени, так как, помимо всякой пристрастной недооценки будущего, факт, что
более продолжительные пути производства являются вместе с тем и более производительными, должен был бы обеспечить за настоящим количеством благ, дающим возможность применения таких окольных путей, ценность, превышающую ценности будущих количеств благ845, и притом не только на один момент, а на промежутки, которые, даже будучи измеряемы по самому строгому масштабу, должны быть причисляемы к самым продолжительным, «вековым периодам»845.
В заключение я хочу еще заметить, что у Маршалла встречается еще группа замечаний, в которых специально и довольно выразительно подчеркивается отношение между процентом на капитал и употреблением капитала; если бы эти замечания были единственными на тему о проценте, то можно было бы, пожалуй, на основании их заключить, что проф. Маршалл усвоил себе и точку зрения, характерную для теории пользования847. Но, принимая во внимание, что Маршалл сомневается даже в том, имели ли наиболее решительные представители теории пользования в виду проповедывать свойственные последней взгляды со всей строгостью847, я тем более не вправе предположить, что Маршалл сам был склонен это делать; я должен поэтому скорее предположить, что употребление этих оборотов речи, характерных для теории пользования, обусловливается исключительно некоторой свободой и небрежностью изложения мыслей, которую Маршалл, кажется, разрешает себе и другим в области теории процента, несмотря на то что как раз в этой области неясности и двусмысленности в способе выражения вызвали уже столько ошибок и заблуждений, несмотря на то что тот же замечательный ученый в других случаях — и едва ли без основания — приписывает особенное значение ясности и меткости формулировок.
Наконец, как я уже заметил, следует отметить еще одну, относящуюся к самому последнему времени, интересную попытку дать старой теории воздержания новое толкование. Эта попытка, предпринятая американцем Карвером848, отличается большим остроумием и замечательной изобретательностью; однако она несостоятельна, как я полагаю, вследствие неверного взгляда на основной вопрос.
Его несколько искусственный, поясненный целым рядом геометрических диаграмм ход мыслей в свободной и краткой передаче приблизительно таков849: Карвер исходит из совершенно правильного положения, что большие количества настоящих благ сберегались бы собственниками для будущего и в том случае, если бы собственники не получали никаких процентов, и даже если бы им приходилось еще платить за хранение сберегаемого. Он отмечает также вполне правильно и пределы беспроцентных сбережений. Мудрый хозяин из настоящего запаса благ будет сберегать для будущего до тех пор, пока полезность (предельная полезность) последней из сбереженных частиц, например, последнего сбереженного гульдена, будет для будущего представляться такой же, какою является полезность последнего предназначенного для израсходования гульдена в настоящем. Если, например, кто-либо обладает имуществом в 100 000 гульденов, то, будучи мудрым хозяином, он, наверное, не предназначит для настоящего потребления всех 100 000 гульденов или хотя бы значительной части таковых, даже в том случае, если бы совершенно не было процента, потому что, поступи он таким образом, он удовлетворил бы в настоящем совершенно несущественные потребности роскоши, а зато в будущем он уже не имел бы возможности удовлетворять самые существенные потребности. Рассуждая правильно, он остановил бы свое настоящее потребление тогда, когда он — принимая во внимание и ожидаемые в будущем поступления благ — найдет, что предельная полезность последнего израсходованного гульдена равна будущей предельной полезности последнего сбереженного гульдена.
При этом нужно, однако, сделать весьма важную оговорку, которая выведена также Карвером в его диаграммах весьма удачно. Большинство людей, в зависимости от умственных способностей и темперамента, обыкновенно недооценивают будущих удовольствий и страданий, а следовательно, и будущей полезности благ. Так, например, беззаботный и расточительный человек будет в данный момент ценить ожидаемое через год наслаждение или полезность, которая в момент фактического осуществления выразится относительным числом 15, не выше 10. Так как на настоящие хозяйственные решения влияет, естественно, только настоящая оценка подлежащих выбору удовлетворений потребностей, то изложенное выше правило для пределов беспроцентных сбережений должно быть изменено в том отношении, что сбережение имеет место до тех пор, пока предельная полезность последнего из предназначенных для немедленного израсходования гульденов не будет равна настоящей оценке будущей предельной полезности последнего сбереженного гульдена. В нашем примере этот предел будет достигнут тогда, когда предельная полезность последнего истраченного гульдена будет равняться 10, а будущая предельная полезность последнего сбереженного гульдена 15, причем эти 15 в настоящей оценке приравниваются настоящей полезности в 10.
Для того чтобы лучше осветить нововведение Карвера, я в этом месте должен констатировать следующее. Все представители теории воздержания до Карвера открыто или молчаливо приводят в связь жертву воздержания именно с этой последней разницей850. Предпочтение, отдаваемое настоящим наслаждениям, в их глазах представляет собою главную причину, почему воздержание от немедленного потребления или выжидание их вообще является «жертвою». Чем больше это предпочтение — смотри знаменитую шкалу от индейских племен, продающих за некоторое количество «огненной воды» земли своих предков, до трезвых и предусмотрительных образованных классов культурных наций, — тем большие препятствия оно ставит сбережению и образованию капитала; эти препятствия могут быть преодолеваемы только тогда (и по мере того), когда «жертва», сопряженная с их преодолением, будет надлежащим образом вознаграждаться процентом. Отсюда и размер процента ставится в зависимость от интенсивности указанного предпочтения. В более ранней теории воздержания действительной и движущей силой является, таким образом, та величина, которая в нашем — нарочно резко подобранном — примере изображается разностью 15—10, т. е. действительной величиной будущей полезности за вычетом ее более низкой настоящей полезности.
Затем Карвер переходит в совершенно иную колею. Он, как уже было замечено выше, признает и выразительно подчеркивает существование означенного психологического факта. Но сущность воздержания, требующего вознаграждения, он усматривает не в этом факте, а в совершенно ином. До тех пор пока вследствие сбережения настоящие блага, перенесенные в будущее, имеют в настоящем полезность, превышающую уже сейчас полезность сбереженных благ в случае их немедленного потребления, до тех пор сбережение вообще не сопряжено ни с какой действительной жертвой. Эта часть образования капитала совершается «без издержек» и не требует поэтому никакого процента как вознаграждения за жертву (с. 49). Действительная жертва начинается только тогда, когда сбережение распространяется или должно распространяться за этот предел. Если в нашем примере должно быть изъято из настоящего потребления и предоставлено будущему еще большее количество благ, то это может иметь место только тогда, когда удовлетворение потребностей в настоящем остановится на таких потребностях, которые имеют значение, превышающее число 10, так что, например, не будет удовлетворяться еще и ряд потребностей, значение которых лежит между 10 и 11. Но если эти изъятые из настоящего удовлетворения потребностей блага присоединятся к запасу, предназначенному для покрытия потребностей будущего, который благодаря предшествовавшему сбережению «без издержек» доходил по настоящей оценке до удовлетворения потребностей, означенных числом 10, то, конечно, всякий новый прирост этого запаса может быть обращен только на удовлетворение еще менее важных потребностей, например, на удовлетворение ряда потребностей, значение которых лежит между числами 10 и 9. Продолжение сбережения имело бы своим последствием то, что ряд благ, которые при немедленном применении имели бы предельную полезность от 10 до 11, в будущем будут иметь только предельную полезность, по настоящей оценке лежащую между 10 и 9, следовательно, меньшую. Разность представляет собою чистую потерю, причиненную сбережением, действительную жертву, причиненную воздержанием от немедленного потребления, которая не может и не будет приноситься, если не будет соответственно вознаграждаться; этим вознаграждением и является процент на капитал. «Потеря субъективной ценности, наблюдаемая в последних частях сбережения, должна покрываться приростом количества объективных благ, т. е. процентом»851.
