Хорошая чашка чая — это всегда полезно. Когда я выпрямилась, поставив котелок на очаг, я увидела, что лорд Джон повернулся ко мне лицом, — мое движение отвлекло его от тяжелых мыслей.
— Чай, — сказала я, смущенно глядя в его глаза, как будто он мог прочитать мои нехорошие мысли. И неловко махнула рукой, показывая на котелок.
Он едва заметно улыбнулся и кивнул.
— Спасибо, миссис Фрезер.
Я достала из буфета коробку с чаем и две чашки с ложками, добавив к ним — после некоторого раздумья — сахарницу с сахаром; никакой кленовой патоки сегодня ночью, решила я.
Когда все было готово, я села рядом с кроватью, чтобы выпить чаю вместе с лордом Джоном. Мы некоторое время не спеша прихлебывали душистый напиток, и оба почему-то испытывали непонятное смущение.
Наконец я отставила в сторону чашку и слегка откашлялась.
— Извините, лорд Джон; мне давно следовало высказать свои соболезнования по поводу потери вами супруги, — довольно официальным тоном произнесла я.
Он сначала явно удивился, потом понимающе наклонил голову, также в официальном жесте.
— Просто удивительно, что вы заговорили об этом именно сейчас, — сказал он. — Я как раз думал о ней.
Я привыкла к тому, что другие люди, едва взглянув на мое лицо, тут же угадывали мои мысли, и потому была приятно удивлена тем, что мне самой удалось проделать то же самое.
— Вам ее очень не хватает… вашей жены? — Я чувствовала некоторую неуверенность, задавая этот вопрос, но он, похоже, не счел это вмешательством в его личные дела. Я даже подумала, что он и сам спрашивал себя об этом же, потому что ответил он сразу, хотя и задумчиво.
— Я вообще-то и сам не знаю, — тихо проговорил он. Потом посмотрел на меня, подняв одну бровь. — Я кажусь вам бесчувственным?
— Не могу сказать, — ответила я чуть кисло. — Наверное, вам это известно лучше, чем мне, — испытываете вы какие-то чувства по отношению к ней, или нет.
— Да, безусловно. — Он откинулся на подушку, его густые светлые волосы рассыпались по плечам. — Безусловно, испытываю. Именно поэтому я и приехал сюда, понимаете?
— Нет, пожалуй… не понимаю.
Ян кашлянул раз-другой, и я встала, чтобы посмотреть на него, но он просто перевернулся во сне; теперь он лежал на животе, и одна его длинная рука свесилась с кровати. Я взяла ее — рука была все еще горячей, но уже не настолько, чтобы меня напугать, — и положила на подушку рядом с его лицом. Волосы Яна упали ему на глаза; я осторожно отвела их за ухо.
— Вы очень добры к парнишке; у вас есть собственные дети?
Пораженная до глубины души, я обернулась. Лорд Джон наблюдал за мной, опершись подбородком о сжатый кулак.
— Я… мы… да, есть дочь, — сказала я.
Глаза лорда чуть прищурились.
— Мы? — резко бросил он. — Так это девочка Джейми?
— Не надо называть ее просто девочкой, — почему-то возмутилась я. — Ее зовут Брианной, и… да, это дочь Джейми.
— Приношу свои извинения, — несколько напряженно произнес лорд Джон. — Я не хотел вас обидеть, — сказал он мгновением позже, уже куда более мягким тоном. — Я просто удивился.
Я посмотрела на него в упор. Мне ужасно надоело быть тактичной.
— И немножко позавидовали, быть может?
У него было лицо настоящего дипломата; почти ничего невозможно было увидеть за этим красивым фасадом вежливой любезности. Но я упорно продолжала смотреть на него, и он позволил маске упасть, — и краткая вспышка понимания осветила его черты, смешавшись с немного угрюмым весельем. Светло-голубые глаза лорда ожили.
— Пожалуй. Но это ведь одно из самых обычных наших чувств.
Меня почему-то поразила едкость, прозвучавшая в его голосе, хотя чему тут было удивляться? Это ведь всегда слишком неприятно — обнаружить, что те чувства, которые ты тщательно скрывал от окружающих, замечены ими, и ты сидишь перед посторонним человеком, как голый.
— Только не говорите, что вы не подумали об этом, когда решили приехать сюда, — С чаем было покончено; я отставила чашку подальше и снова схватила моток шерсти.
Он мгновение-другое изучал меня, прищурившись.
— Да, я подумал об этом, — сказал наконец лорд Джон. Он снова откинулся на подушку и уставился на низкие балки потолка. — Но если вы считаете, что я настолько подвержен простым человеческим слабостям, или настолько мелочен, что решил оскорбить вас, привезя сюда Вильяма, — то прошу вас поверить, у меня и в мыслях не было ничего подобного, и вовсе не желание обидеть вас привело меня в этот дом.
Я бросила перемотанную в клубок шерсть в корзинку, достала другой моток и нацепила его на спинку плетеного стула.
— Я вам верю, — ответила я, глядя на пряжу. — Просто мне кажется, что из-за этого могут возникнуть разные сложности. Но вообще-то… почему вы приехали?
Я не смотрела на него, но услышала, как он вздрогнул.
— Это же очевидно… чтобы Джейми увидел своего сына, — негромко сказал он.
— И не менее очевидно другое — вы хотели сами увидеть Джейми.
Последовало долгое напряженное молчание. Я не отрывала взгляда от пряжи, перематывая ее в клубок, снова и снова совершая одно и то же движение рукой, превращая нить в почти безупречную сферу.
— Вы просто удивительная женщина, — сказал наконец лорд Джон очень тихо.
— Вот как? Это в каком же смысле? — Я по-прежнему не смотрела на него.
До меня донесся шорох простыней — лорд переменил позу.
— Вы совершенно не ищете окольных путей, не пытаетесь скрыть свои мысли. Не думаю, что мне придется еще хоть раз в жизни встретить человека, столь ошеломляюще откровенного, — будь то хоть мужчина, хоть женщина.
— Ну, у меня ведь и выбора-то нет, — возразила я. Второй моток пряжи превратился в аккуратный клубок, и я тщательно заправила вглубь конец нити. — Я просто родилась такой.
— Вот и я тоже, — очень мягко сказал он.
Я не ответила на это; да он и сказал это скорее для самого себя, нежели для меня.
Встав, я подошла к буфету. Взяла три кувшинчика с травами: валерьяна, кошачья мята и дикий имбирь. Потом придвинула к себе мраморную ступку и всыпала в нее понемногу сухих листьев и корней из каждого кувшинчика. Из котелка выпрыгнула капля воды и зашипела, испаряясь.
— Что это вы делаете? — спросил лорд Джон.
— Готовлю отвар для Яна, — ответила я, коротко кивая в сторону низенькой кровати. — Точно таким же я поила вас четыре дня назад.
— А! Мы слышали о вас, когда проезжали через Велмингтон, — сказала Грей. Теперь его голос звучал небрежно, лорд просто болтал, как светский человек. — Похоже, вы и ваше искусство хорошо известны в здешних краях.
— Ммм… — Я энергично работала пестиком, растирая смесь, и глубокий, пряный запах дикого имбиря поплыл по комнате.
