Корум крикнул королю Даффину, чтобы тот подготовил своих людей к появлению гулегов на улицах города, но король, заливаясь слезами, стоял на коленях, а вдоль зубцов стены к Коруму бежал воин сосен.
Корум увидел, что король стоял на коленях у тела бойца, только что сраженного воином сосен. Убитый был в белой рубашке и кольчуге. Принцу Гайвину не придется вернуться на брачное ложе.
Корум взмахнул топором и разрубил нападавшего пополам, так что торс его отлетел и рухнул, как падающее дерево. Еще несколько мгновений тот продолжал жить — ноги сделали пару шагов вперед, а торс, валявшийся на каменных плитах, махал руками. Однако он быстро умер, почти сразу став коричневого цвета.
Корум кинулся к королю Даффину.
— Не оплакивайте сына! — яростно крикнул он. — Мстите за него! Деритесь, король Даффин, или же и вас, и ваш народ ждет гибель!
— Драться? Зачем? Тот, ради кого я жил, мертв. И скоро все мы погибнем, принц Корум. Почему не сразу? Теперь меня не волнует, ради чего я погибну.
— Ради любви, — сказал Корум. — И ради красоты. Вот за что вы должны сражаться. Ради мужества и гордости, — но даже эти слова прозвучали впустую, когда он посмотрел на труп юноши и увидел, как на глаза его отца снова навернулись слезы. Он отвернулся.
Снизу, где таран продолжал неустанно взламывать ворота, доносились треск и грохот. Людей сосен на стенах было почти столько же, сколько и защитников города. В этой неразберихе возвышалась огромная фигура Гованона, его ужасающий топор вздымался и падал с размеренностью маятника, уродуя и калеча древесный народ. Во время боя с уст его срывались слова погребальной песни, и Корум уловил часть из них.
Я был там, где пал Гвендолеу,сын Кейдау, столп песней,когда гремел вороний грай.
Я был там, где Брана убили,сына Иверидда, судьбой отмеченного,когда кричали вороны над полем брани.
Я был там, где погиб Алахеу,сын Урту, в песнях воспетый,когда гремел вороний грай
Я был там, где Мойрш пал,сын Карреана, славой повитый,когда кричали вороны над павшими в сече.
Я был там, где погиб Гваллауг,сын Гохолепиг, достойнейший,что выступил против Алоэгира, сына Алейнауга.
Я был там, где воины мабденов пали,от востока до севера,я провожал их в могилу.
Я был там, где воины мабденов пали,от востока до юга.Они пали. Я остался жив!
Корум понял, что слышит предсмертную песнь Гованона, что кузнец-сид уже готовится к своей неизбежной гибели.
Я был на могилах сидов,от востока до запада.Ворон теперь по мне кричит!
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
ОБОРОНА КОРОЛЕВСКОГО ЗАЛА
Поняв, что бой на стенах практически проигран, Корум прорубился сквозь толпу воинов сосен к Гованону и крикнул:
— В зал, Гованон! Отступай к залу!
Завершив песнь, Гованон спокойно взглянул на Корума.
— Очень хорошо, — сказал он.
Не прекращая сражаться, они бок о бок медленно спускались по ступеням, сметая обступавших их со всех сторон людей сосен, на лицах которых были все те же застывшие улыбки и неподвижные взгляды, руки с мечами вздымались и падали. С уст врагов постоянно срывался все тот же ужасающий скрипучий смех.
Оставшиеся в живых рыцари и стрелки последовали примеру Корума и высыпали на улицу. Тяжелые ворота трещали, и медные засовы гнулись под громовыми ударами тарана. Двое рыцарей сопровождали короля Даффина, который продолжал рыдать. Оказавшись наконец в королевском зале, они закрыли высокие бронзовые двери и перегородили их.
Повсюду в зале виднелись следы недавнего пиршества. Здесь оставалось еще несколько упившихся гуляк, которым, скорее всего, придется умереть, так и не поняв, что случилось. Коптили факелы, колыхались расшитые драгоценными камнями стяги. Бросив взгляд в узкое окно, Корум увидел, что Гэйнор торжествующе гарцует во главе своей армии полумертвецов; на груди его, как обычно, расходились лучами восемь стрел Знака Хаоса. Корум испытал прилив надежды, что хоть какое-то время горожане будут в безопасности, когда Гэйнор бросит все свои силы на штурм зала. За его спиной он увидел гулегов, продолжавших раскачивать таран. Но фой миоре пока так и не сдвинулись с места. Корум подумал, что, возможно, они вообще не появятся, зная, что Гэйнор, его гулеги и люди сосен смогут сломить сопротивление защитников Кер Гаранхира и без их помощи.
Но Корум понимал, что, пусть даже в тяжелом бою удастся отбиться от вассалов фой миоре, самих фой миоре им не одолеть.
В окнах стали появляться бледно-зеленые лица, зазвенели разбитые витражи: люди сосен пытались прорваться в зал. И снова рыцари и воины Таха-на-Гвиддеу Гаранхир вступили в бой с захватчиками чуждой людям расы. Блестящие мечи отражали удары бледно-зеленых клинков народа сосен, и сражение продолжалось под грохот ударов таранов, взламывавших бронзовые двери зала.
В центре яростной битвы на троне, уронив голову на руки, сидел король Даффин, оплакивая гибель принца Гайвина и не проявляя никакого интереса к ходу битвы.
Корум кинулся в ту часть зала, где самое малое десять людей сосен наседали на двух рыцарей короля Даффина. Топор его уже затупился, а здоровая рука ныла и кровоточила. Если бы не серебряная рука, ему бы давно пришлось бросить топор. Но и она дрожала, когда он в очередной раз принц вскинул оружие, чтобы нанести удар по шее бледно-зеленого воина, готового всадить меч в незащищенный бок высокого рыцаря, дравшегося с двумя другими противниками.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
