А тут такой повод подвернулся! Генрих чувствовал себя оскорбленным и как любовник, и как король. Ему очень не хотелось выглядеть посмешищем в глазах всего мира.
Вы только подумайте! Человеку 56 лет, у него шестеро законнорожденных детей от Марии Медичи (трое сыновей и три дочери) плюс девять потомков от разных любовниц, и теперь он готов поставить на карту жизни солдат только ради того, чтобы заставить эрцгерцога выдать ему Шарлотту. То ли «седина в бороду – бес в ребро», то ли «старый – что малый» плюс начинающаяся деменция. Второй вариант принять легче, учитывая более чем странный выбор мужа для Шарлотты де Монморанси. Кроме того, мы знаем, как много усилий приложил Генрих Четвертый к тому, чтобы во Франции воцарился мир. И добился этого. Теперь же все шло насмарку, снова война. Но, возможно, причиной столь спорных решений стал абсолютистский стиль мышления: я во всем разбираюсь лучше всех, я не могу быть неправ, любое мое суждение – самое правильное, потому что я самый умный и знающий.
Число недовольных росло. Никто не понимал целей новой войны. Гугеноты так и не простили Генриху перехода в католичество, католики же подозревали, что король по-прежнему предан идеям протестантизма и тайно поддерживает бывших единоверцев. Окружение королевы, особенно его итальянская составляющая, осуждало неприкрытое донжуанство Генриха. Итальянцев активно поддерживали испанцы.
Итак, король собрался в поход, он решил лично возглавить войско. На время его отсутствия стране нужен регент. И тут Генрих спохватился, что его супруга Мария Медичи до сих пор не коронована. В принципе, понять можно: королевство не воевало, Генриху не нужно было никуда надолго уезжать, вот и не думали о регенте.
Коронацию Марии провели 13 мая 1610 года.
На следующий день, 14 мая, король Генрих Четвертый был убит прямо на улице двумя или тремя ударами кинжала. Он ехал в карете по узкой парижской улочке, скорость, сами понимаете, была совсем маленькой, карета еле ползла и то и дело останавливалась. Фанатичный католик Франсуа Равальяк вскочил на подножку, ворвался в карету и смертельно ранил короля. Истекающего кровью Генриха перевезли в Лувр, где он вскоре и скончался.
Убийцу, разумеется, тут же схватили, судили и через две недели казнили на Гревской площади. Но оставался и до сих пор остается открытым вопрос: действовал ли Равальяк один либо у него были сообщники? Анализу обстоятельств гибели короля Генриха Четвертого посвящены целые научные труды, а единства мнений как не было так и нет.
Кто такой этот Франсуа Равальяк? Откуда взялся? Он вырос в приличной семье: дедушка – прокурор в Ангулеме, двое дядюшек – каноники Ангулемского собора, мама – благочестивая католичка. Папа, правда, подкачал: славился на всю округу своей жестокостью, и его выходки нередко становились причиной скандалов в обществе. Приходилось даже применять меры правового воздействия. Франсуа вырос чрезвычайно религиозным молодым человеком, работал сначала слугой, потом пробился в школьные учителя, пытался поступить в два разных ордена – аскетов (фельянов) и иезуитов, но оба раза ему отказывали после испытательного срока. Что-то с ним было не так. Из аскетов, например, его выгнали за то, что он «стал жертвой видений». Но ведь видения – это же очень хорошо, это признак избранности! Ан нет, не всегда. Если под влиянием «видений» человек совершает нечто не вполне приличное или даже плохое, то ничего хорошего. Видения Жанны Девственницы привели к освобождению страны от англичан. А видения Франсуа Равальяка, судя по всему, привели к каким-то неприемлемым действиям, за которые его и турнули из ордена аскетов. Точного описания причин, по которым его и к иезуитам не приняли, я не нашла, но подозреваю, что там Франсуа тоже показал себя не с самой лучшей стороны.
В 1609 году Равальяка посетило очередное видение, в котором ему было сказано: нужно встретиться с королем и убедить его насильно обратить всех гугенотов в католичество. Франсуа твердо вознамерился выполнить указание «свыше» и отправился в Париж в надежде добиться встречи с королем. Три раза ездил – результата не получил, аудиенцию ему не дали. Но! Жил он при этом у некоей Шарлотты дю Тийе. А кто такая эта Шарлотта? А это любовница человека по имени Жан Луи де Ногаре де ла Валетт, герцог д’Эпернон. Когда-то он был одним из миньонов Генриха Третьего, который осыпал его милостями, титулами, землями и привилегиями. После убийства Генриха Третьего герцог Эпернон выступал категорически против воцарения Генриха Наваррского, сопротивлялся власти нового короля семь долгих лет, потом вынужден был сдаться и уступить. Но любить Генриха Четвертого он, конечно, не стал и в искренность его католического мировоззрения не верил. Кроме того, Генрих Четвертый вслед за множеством своих современников верил в сексуальную окраску отношений своего предшественника с фаворитами и постоянно позволял себе саркастические высказывания на тему «за что это тебе Генрих Третий отсыпал столько милостей?» Понятно, что Эпернона это страшно бесило.
В тот день, когда Равальяк нанес королю смертельные удары кинжалом, король ведь ехал в карете не один. С ним находились двое высокопоставленных придворных, одним из которых был как раз Эпернон. А теперь складываем два и два: Равальяк трижды приезжает в Париж и живет у любовницы Эпернона, а это означает, что и с самим Эперноном он прекрасно знаком; Эпернон сопровождает Генриха Четвертого, поездка плановая (посещение заболевшего герцога Сюлли, выдающегося государственного деятеля и одного из любимых советников короля), то есть маршрут заранее известен; карета вынуждена была остановиться, так как оказалась заблокированной с одной стороны – телегой с вином, с другой стороны – телегой с сеном; третий пассажир кареты, Эркюль де Роган, герцог де Монбазон, был ранен во время нападения, а на Эперноне – ни царапины.
Несколько слов о следственной реконструкции
Робер Амбелен, опираясь на тексты Пьера де л’Этуаля, французского писателя-мемуариста, королевского чиновника и нотариуса, современника Генриха Четвертого, пытается воссоздать всю картину убийства и доказать, что имел место разветвленный заговор и тщательное планирование преступления. По его версии, в карете вместе с королем ехали, кроме Монбазона и Эпернона, еще четыре человека из числа приближенных. Итого – семь пассажиров, включая короля. Не многовато ли для одной кареты, в которой едет монарх? Он ведь не станет сидеть в тесноте и без подобающего королю комфорта. В этом месте у меня, честно сказать, зародились первые сомнения. У Брокгауза и Ефрона в статье «Экипажное дело» приведен рисунок той самой кареты, в которой был убит Генрих Четвертый. Вы можете сами посмотреть, оценить конструкцию, обратить внимание на размеры и количество лошадей и сделать собственный вывод. Я вам его не навязываю.
