учения.
— Все в городе решили, что вы разругались, поэтому Сканд дома не ночует и злобствует, — добавил свои комментарии Тиро. — А потом сообщили о приближении армии Теланири, и в городе началась суета подготовки к приему гостей. Армия была не очень многочисленной, и встала лагерем между Старым городом и Столицей. Сам Теланири занял гостевой дворец возле храма Матери-Ящерицы.
— Еще пару дней носастый придурок отдыхал и посещал наши храмы. Ему, естественно, сообщили, что ты теперь мой муж, — Сканд недовольно отодвинул кашу и бросил на стол ложку. — Этот нахал решил нанести тебе визит, чтобы сообщить о своем приезде. Меня тогда не было дома, и Тиро не пустил его во двор. Потом он пытался оставить тебе подарок, но Тиро схватился за меч и пообещал рассыпать подарок по городским улицам, если он его немедленно не заберет.
— А что там было? — удивился Лекс, — сладости?
— Драгоценности, — скривился Сканд, и опять недовольно зыркнул на ожерелье. — Потом этот гад нанес официальный визит Шарпу и Кирелю. Официальные встречи продлились еще пять дней. Пока его допустили до императорской четы, пока он принес официальные заверения в дружбе и миролюбивых намерениях. Наши крючкотворы отыгрались по всем правилам. В кои-то веки получилось провести полную парадную церемонию встречи. А сегодня на празднике Агоналии все ожидают, что ты наконец покинешь дом и в новом статусе появишься в городе. Я опять хотел сказать, что ты ходить не можешь, или сам остаться дома. Пусть бы Кирель объяснял, что новой семье надо время, чтобы насытиться друг другом, но я рад, что ты наконец дома и мы сможем показаться в городе вместе.
Лекс молча улыбнулся, ехать в Колизей совершенно не хотелось, да и встречаться с аристократами тоже. Но если он теперь часть этого общества, то придется приспосабливаться. Во дворе стоял паланкин и восемь рабов. Лекс растерялся и посмотрел на Сканда, он как-то рассчитывал, что они будут верхом.
— Теперь мы семейные люди, а значит, должны передвигаться в паланкине. Его, кстати, подарил Пушан, а рабов Гаури.
Лекс посмотрел на рабов внимательней в ожидании подвоха, и точно… Все восемь были белокожие и рыжие, как Лекс. Намек Гаури был более чем прозрачен. Лекс посмотрел на мужа и увидел, что тот с интересом ждет его реакции.
— Я против рабства и хотел бы, чтобы их освободили. Я считаю, что рабы — это люди, а не животные, и владеть человеком, как животным, это стыдно. Поэтому я хотел бы их освободить, а паланкин носить будут работники, которым мы будем платить за это деньги. Как за любую сделанную работу.
— Интересная мысль, — Сканд выгнул насмешливо брови, — раньше ты против рабства не возмущался. Вон, те же девки на кухне, ты ни разу не говорил, что их надо освободить.
— Для девушек в нашем доме, — Лекс поднял палец, призывая к вниманию, — рабский ошейник — это не приговор, а скорее защита от посторонних. Никто не полезет к такой девушке, побоявшись связываться с тобой или Тиро. Насколько я понял, они здесь живут, пока не выйдут замуж. Ты же не думаешь, что сюда явится кто-то из женщин, чтобы взять в мужья кого-то из наших рабов? И потом, они взрослые мужчины, а это значит, что должны сами заботиться о своей безопасности. Поэтому носильщиков освободить и найти кого-то из вольных людей, кто согласится работать за деньги.
— И сколько ты им будешь платить? — удивился Тиро.
— Ну, не знаю, — пожал плечами рыжик, — есть гильдия носильщиков? Нет? Надо организовать. Носить паланкин ведь надо учиться? Значит, должны быть учителя и ученики. Они ведь крупные должны быть и сильные, и вообще, по вечерам и ночам могут заодно подрабатывать и как наемные охранники. Если подумать серьезно, то такие перспективы для бывших воинов… — Лекс со значением посмотрел на Тиро и раненых воинов, — многие захотят нанять охрану, если понадобится пойти ночью куда-то в страшный район. И опять-таки, новая гильдия — это значит место в квартале, жилье, заработок, а для жителей это порядок и защита.
— Хм, — Сканд переглянулся с Тиро, а потом пошевелили пальцами, беззвучно о чем-то договариваясь. Тиро кивнул головой и заложил руки за пояс. Он так делал, когда готовился к спору или схватке.
— Сегодня праздник, — Сканд протянул Лексу руку и подсадил его в паланкин, — завтра магистратура будет работать, пойдешь и оформишь им вольные, все равно Гаури прислал дарственную на твое имя. И заодно, чтобы ты знал, Рарх попросил разрешения использовать древесину со склада, чтобы сделать тебе, хм, «паланкин, достойный саламандры». Я ему разрешил.
— Хорошо, — Лекс улыбнулся и без возражений улегся рядом со Скандом.
Рабы мягко подняли паланкин и Тиро велел открыть ворота. За воротами их встречала толпа веселых и явно подвыпивших людей. Сканд ласково приобнял рыжика и стал рассказывать на ушко, что в честь праздника в гильдии отправили вино, хлеб и мясо. Вечером будут открыты бесплатно городские театры. А гильдии музыкантов заплатили дополнительные деньги, чтобы они сегодня играли на улице и веселили народ.
Люди смеялись и ходили в праздничной нарядной одежде и, конечно же, кричали им поздравления и пожелания здоровья и долгих лет жизни. Хотя некоторые пожелания были такие, хм… специфические, что Лекс, бывалый, в общем-то мужчина, начинал смущаться, как школьница.
Но чаще, увидев в паланкине Сканда с Лексом, горожане начинали махать руками и скандировать: «Лекс, Сканд, Лекс, Сканд». Рыжик махал рукой в ответ и улыбался. Сканд без всякого стеснения прилюдно тискал рыжика и время от времени целовал ему ухо и шею. Лекс пытался изворачиваться, но это, похоже, еще больше подзадоривало Сканда, который с удовольствием демонстрировал столь близкие между ними отношения. Вскоре Лекс сдался и позволил ящеру творить все, что тот хочет. Он стал оглядываться по сторонам и увидел рисунки на стенах, там, как правило, чередовались клинки и свастика огня. Как символы Лекса и Сканда. Над ними было что-то написано, как подозревал Лекс, это были их имена. Это было, почему-то, неожиданно приятно. Вроде как рекламные баннеры с именными поздравлениями.
Пока Лекс крутил головой, рассматривая украшенный город, он заметил Мая в праздничной тунике, который на вытянутых руках нес большую подушку с кистями по краям. Паренек выглядел гордым и очень сосредоточенным, как будто нес праздничный торт. Ему тоже доставалось развеселых пожеланий и смеха от гуляющей толпы.
— Что это Май там несет? — Лекс освободил свое ухо из пасти Сканда.
— Ну, это та самая подушечка, за которую ты на меня так сердишься, — засмеялся нахал, — после того, как о нашей свадьбе
